Домик стоял на самом краю деревни. В одной половине его жил агроном с семьей. Другую заняли мы. Комната и просторные сени. Комната была невелика, но до чего же хороша. Русская печь с полатями, маленькая, прижавшаяся к ней плита, на которой в любой момент (были бы щепки!) можно было сварить себе, что хочешь. На круглом складном столе стопками лежали книги, стояла свечка в медном подсвечнике. Сбоку мамино кресло в ситцевом чехле. На окнах трепещут занавески из ситца в цветочек. Уют и покой.
Вечером, когда мы уже немного разобрались, дверь приоткрылась, через порог один за другим перескочили пять небольших зеленых шаров, при ближайшем рассмотрении оказавшихся арбузами, и раскатились в разные стороны. Вслед за ними на пороге появился невысокий крепенький человек лет сорока и с широкой улыбкой сказал:
— Здравствуйте, если не шутите. Сосед ваш Миша. Агроном. Пришел посмотреть, помощь не нужна ли. А арбузики это вам на новоселье.
Он оказался удивительно жизнерадостным и приветливым. Сбегал за инструментами, приладил нам полку для посуды. Укрепил расшатанные ножки маминой кровати, проверил задвижки на окнах, попозже пришла и его жена Эмма — совсем молоденькая, белокурая и голубоглазая, настоящая Гретхен. На руках у нее прыгал такой же белокурый и голубоглазый Костя. Весело трещал огонь в плите, плевался кипятком китайский жестяной чайник с длинным, как у лейки, носом. Мы пили чай с мелькнувшим как-то в сельпо абрикосовым вареньем и знакомились. Уходя, Миша сказал:
— Если что запонадобится, к нам идите — без всякого Якова. По-соседски.
А Эмма, протянув дощечкой руку и застенчиво улыбнувшись, прибавила:
— С той недели грибы должны пойти. Я девчонкам покажу, где собирать. Вместе сходим.
Эту ночь я впервые за долгое время проспала напролет и проснулась без чувства тревоги, отдохнувшая.
Из района нагрянуло в МТС начальство — три гладких мужичка в чистых косоворотках, добродушно-нагловатые, чем-то очень похожие друг на друга. Сначала они долго заседали у директора, потом отбыли «кушать» к Прокопычу и часа в четыре снова объявились у нас, слегка охмелевшие и совсем уж благодушные. Один зашел ко мне в закуток.
— Вот что я тебе скажу… — начал он, но, встретив мой неприязненный взгляд, поперхнулся. — Дело вот в чем — вам поручается составление сводки о собранном накануне зерне… Будете звонить поутру пораньше во все ваши колхозы, на основания полученных сведений делать общую сводку и сообщать в район не позже двенадцати часов пополудни. Ежедневно. Вот так!
Из-За его плеча высунулась еще одна голова с физиономией еще более круглой, розовой и благодушной.
— Наделяем вас, так сказать, особыми полномочиями, — весело сказало второе районное начальство. — Являетесь ответственной за сводку, которая в числе других будет ежедневно передаваться в Москву. Дело, как сами понимаете, государственной важности. Валерий Федорович говорит, на вас можно положиться. Завтра же обзвоните или объездите все колхозы и договоритесь с ними о сборе сведений. В общем, действуйте. — Начальство вдруг подмигнуло. — Муж-то есть?
— Нет.
— Ну так надо подыскать. Хорошего этакого сибирячка, чтобы не очень пил, не очень бил…
Господи, только бы не поднять глаз. На помощь мне пришел директор, попросив найти какую-то бумагу из Сельхозуп-равления.
— Ну ладно, не будем отвлекать секретаря, — покровительственно сказало первое начальство. — Вот соберем урожай, приедете к нам в район, отпразднуем, познакомимся поближе. Поехали, товарищи!
Как прекрасна бывает незатейливая, спокойная жизнь. Будто камень свалился у меня с сердца и восхитительная легкость разлилась по всему телу. Походы за грибами! Хотя вряд ли их можно было назвать походами. Достаточно было перейти шоссе, возле которого ютился наш домик, обогнуть стоявшую почти на обочине красавицу ель, и у вас захватывало дух. Ничего подобного я себе не представляла, хотя в свое время побывала в славившихся своим грибным богатством лесах западной ветки КВЖД. За елью лежала полянка, сплошь заросшая рыжиками, маленькими — один к одному — крепкими, ароматными, дивного рыжего цвета, сидевшими так плотно, что некуда было поставить ногу. Только присев и срезав все грибки вокруг себя, можно было делать следующий шаг. Корзинка наполнялась за десять минут. А дальше такая же полянка, заросшая маслятами. На коричневые блестящие шапочки налипали, образуя изящные узоры, хвоинки, губчатая подбивка была чистого желтого цвета, и густой грибной дух приятно дурманил.