- Сама-то умеешь управлять повозкой? – спросил он, оглаживая лошадь и проверяя упряжь.
- Нет, не умею, - пожала плечами.
- Научу, - утвердительно кивнул он, будто и в самом деле мне было это обязательно.
Я лишь вздохнула и облокотилась о борт телеги. Оглянувшись, поняла, что уже скоро мы двинемся, так как обоз уже организовался и вытянулся в одну линию. Еще шли дебаты и крики возчиков и хозяев, но уже поскакали вдоль ряда наемники и распорядители, оглашая, что скоро тронутся под трубный глас передового отряда. Тишем крикнул, чтобы я садилась куда пожелаю и затем, оглянувшись, тронул вожжами. Обоз двинулся.
Я села на лежачее место между вещами Тишема и моей корзиной, свесив ноги за край. Мне были видны только картины перед моими глазами, что тянулись вдоль дороги. Пока мы не покинули сам городок, видела дома и подворья, а с ними людей, что шли по своим делам. Они мало обращали внимание на длинный обоз, видимо им привыкшая такая картина. Мне же пока было интересны виды улиц, на которых я не успела побывать, но дорога была каменистой и я постоянно тряслась и зубы стучали в такт.
- Если и дальше так будет, - думала я, схватившись за обводы повозки, - то моим внутренностям будет каюк.
Дальше, уже за воротами городка, пошла грунтовая дорога, довольно широкая с множеством колеей, по которым уже не было так тряско, но появилась пыль из под колес и копыт животных. Я прикрыла голову платком и концом до глаз укрыла лицо. С тихим ужасом приготовилась к поездке по рытвинам и пыльным дорогам в течение целого месяца.
- Да-а-а! – почти стонала я, придерживая у рта платок. – Кошмар! Сюда бы машину, так за пару суток была бы на месте. Но «оставь надежду, всяк сюда входящий» как сказал Данте. Придется терпеть.
И я мысленно приготовилась к такому длительному грязному переходу.
Наша первая остановка мне запомнилась надолго. Во-первых, долгожданная, так как уже хотелось пить-есть и писать, а во вторых смогла разогнуть спину и отбитые ягодицы. Уж как я стонала, делая разминательные прогибы тела, на то даже посмеялся не только Тишем, но и другие возчики и пассажиры, что ехали рядом. Я же только показала одному парню язык, когда тот указал на меня пальцем. Что с дурня возьмешь! Он громко засмеялся и уставился на меня, дрязня своим языком. Я отвернулась. Тишем, видя такое, погрозил тому кнутом и спросил, чем мне помочь. Я сказала, что хочу в кустики, и он кивнул. Спрыгнув с козел, показал рукой в сторону, и мы пошли в недалекие кусты. Там он остался, осматриваясь, а я присела и сделала свои дела. Затем сама огляделась и увидела, что такая я не одна и то там то сям видела других стоящих или в присядку мужчин и женщин. Они также опорожняли свои мочевые пузыри за четырех часовую поездку.
Уже солнце было в зените, когда мы двинулись дальше, после перекуса. Я присела к Тишему на облучок, надеясь не такую жесткую тряску, как в повозке. Так и оказалось. Когда упираешься ногами, не так чувствуешь это содрогание. К тому же и Тишем был рад моему соседству. Мы начали разговор. Я рассказал ему о себе, кроме попадания в этот мир, а он немного о себе. Так я узнала, что тот бобыль, по-нашему, то есть одинокий, не был женат, детей не завел, да и дома как такового у него нет. Что ему уже сорок пять лет, и он даже не надеется на лучшую жизнь, нежели вот такую кочевую. Зарабатывает тем, что перевозит грузы и пассажиров на своей повозке. Здесь в ней и живет между наймами.
Я была поражена и даже посочувствовала ему, на что он посмеялся и сказал, что привык и ему это даже нравится.
- Сколько дорог исхожено, сколько людей повидал! – хвастался он. – Тебе и не снилось! А дом? – скривился он. - Он же заставит сидеть на одном месте, при том женитьба и дети это заботы. Я же живу как птица свободно – сегодня здесь, а завтра уже в другом месте. Так что я доволен.
Я покачала головой и тихо сказала:
- А дом надо бы иметь к старости. Кто будет за тобой смотреть, кто стакан с водой подаст? Думал или нет?
Тот только вздохнул и ничего не сказал, но было видно, что не раз думал об этом, так как глубоко вздохнул. Я не стала настаивать на своем и спрашивать. Потом мы просто ехали молча до следующей остановки, как раз перед ночевкой.
Это была большая поляна со скошенной травой. Стожки кое-где еще стояли, не все вывезли, и обоз встал кругом в несколько рядов. Мужики тут же побежали за сеном и охапками понесли их к себе в повозки. Когда я спросила - зачем так делают, то Тишем мне рассказал, что можно так делать ибо таки стожки оставляют специально для таких обозов по соглашению с правителями земель и по указу самого императора.