- Давно она пришла?
- Не, - кивнул он, - недавно. Вся промерзшая, вот и сидит у печки.
Женщина еще раз толкнула меня ногой и встала к печи. Загремев кастрюлями. Я потихоньку начала отползать за занавеску и поняла, что если я раньше принимала это место за хозяйское, то теперь поняла, что это скорее мое, так как на такой узкой приступочке с ворохом затхлой постели, скорее всего спала я. Меня из эстетических или еще каких причин просто не видеть уродство, отделили от виденья семьи. Судя по всеми она была небогатой, скорее всего даже бедной, но не нищей, раз были овцы или кто еще, да и посуда с одеждой тоже выглядели довольно крепкими. Запахло вкусно, и рот заполнился слюной. Очень захотелось есть. Давно так не было в моей жизни, то есть в прошлой. Видимо, теперь молодое тело требовало свое, хотя и было уродливым. Утеревшись, я оглядела свой угол. Кроме лежанки с тощим матрасом и вонючим одеялом, тут стоял небольшой сундук. Полезла в него и увидела там немного одежды: юбка, одна штука, пару рубашек, и такое же длинное то ли платье, то ли исподнее, непонятно. Рядом, под головами без подушек, лежал мятый холщовый мешок. Затолкав то немногое из одежды, я также засунула туда свой узелок с золотишком, что взяла с собой. Решила ночью, пока все будут спать, убегать из этого дома от этих людей. Нет, мне с ними не по пути! Что-то надо искать более пристойное, чем жить в постоянном страхе и боли от странной родни этой Крайны. Теперь-то я была на ее месте и не хотела зависеть от их милости. Тем более видно было, что те тяготились уже самой девушкой и свою злость и неудачу вымещали на ней. А когда вырастит и парнишка, то и он, глядя на своих родных, также будет шпынять бедную меня, виня в своих обидах и обломах в жизни.
- Зачем мне все это? – думала я, утирая все еще сочившуюся кровь из носа. – Пойду «в люди», как сказал когда-то классик. Авось не пропаду!
Уже ночью, когда все улеглись спать, после ругни и мрачного ужина, забыв предложить мне поесть, я тихо собралась и вышла за дверь, прикрыв ее за собой. Перед этим я схватила со стола краюху хлеба, завернутую в тряпицу и небольшую металлическую емкость, напоминавшую котелок для воды. Пригодится в пути. Сняла с крюка чей-то, возможно хозяйский плащ, и была таковой.
- Ну, не мерзнуть же мне, - тогда подумала я, предполагая какой поднимется вой, когда его не обнаружат утром. – При том за все время работы на эту семейку она заслужила хоть что-то, - мрачно думала я, закутавшись в этот самый плащ и быстро перебирая ногами.
Надо было как можно дальше уйти, чтобы в предрассветной мгле не сразу могли угадать куда я направлялась. А шла я по примятой пожухлой траве неизвестно куда и неизвестно зачем. Одно только крутилось в моей голове – подальше отсюда, а там как Бог или Веста решит.
Глава 3.
Дорога под яркой луной и звездным небом была еле видна, и я прибавила шагу, понимая, что попала в какие-то южные страны, судя по антуражу, и ночь здесь будет короткой. Было достаточно прохладно, и я радовалась тому, что на мне был этот потертый, но добротный плащ. Двигалась я достаточно быстро по освещенной каменистой дороге, и в душе моей было пусто и немного растеряно. Пусто в связи с неизвестностью, в которую я шла и растерянно в том, что богиня видно меня с кем-то попутала, раз такое тело дела. Не сказать, что мне было больно от горба и изуродованного туловища, просто было некомфортно и обидно. То ли я не привыкла к такому пока, то ли разочарована и раздосадована от такой нелепости. Ведь согласилась на страсти и любовь, а получила то, что получила и теперь как-то в этом нужно выживать.
Я шла и тихо вздыхала, понимая, что мне придется ох, как нелегко. Наниматься к кому-то в поденщицы, как была в той семье не хотела, а имея опыт домохозяйки хотелось бы в экономки или на худой конец в горничные, но кто меня возьмет такую уродину.
- С такой внешностью только овец пасти, - усмехалась я криво.
Скоро небо стало светлеть и мои ноги в веревочных сандалиях намокли и стали мерзнуть. Я поежилась и еще плотней закуталась в накидку. Дорога вывела меня на большой тракт, и я осторожно, оглядываясь, двинулась неизвестно куда. Пустынно было пока, но судя по выемкам и колее на камнях тут должно быть довольно оживленно. Пошла направо, не думая, куда приведет. Если что, сумею сориентироваться и тогда выбрать обратный путь. Может кто и появится и смогу узнать где я, куда ведет дорога и будет ли для меня место в этом мире.
Шла долго. Тут увидела утоптанную площадку с каменным нагромождением. Сначала не поняла, что это, а потом услышав звук струящейся воды, догадалась, что это, скорее всего, что-то типа грота с фонтанчиком. По плотности грунта и каменной укладке, поняла, что сделано специально для отдыха и людей и животных. К тому же я шла уже довольно долго и поэтому устала. Вот и решила отдохнуть и перекусить. Вышла к кустам и набрала в котелок чистой воды. Припав к посуде, напилась и умылась. Присев на краешек уступа, достала краюху хлеба в виде толстой лепешки и вгрызлась с таким остервенением, что челюсти аж, свело от силы укуса. Голод давал о себе знать прилично. Считай, с прошлого мира не ела. И хотя кусок был уже не мягким, но молодые челюсти и желание есть перемолотили весь кусок за раз. Даже не заметила, как все проглотила. Запила водой и притихла, уже не ощущая сосущий голод. Встряхнув тряпицу, спрятала ее за пазуху и огляделась в одну и в другую сторону. Там пока было тихо и пустынно. Вздохнув, встала и пошла уже быстрее, придерживая плащ и котомку. Мне нужно было дождаться проезжающих кого-то из местных и тогда получу информацию, что так не хватало для моих планов на жизнь. Хотелось бы какого городка или даже столицы, где много людей и возможностей устроиться. У меня было золото, а это деньги и более-менее свобода выбора. Настроение несколько улучшилось то ли от того, что я уже начала осваиваться со своим телом, то ли примиряться со своей участью. По крайней мере, стало легче идти. И пока я размышляла, дорога с полей вошла в лесок или же сады, с невысокими, но развесистыми деревьями. Все они были усеяны плодами мелкими и темными, очень похожими на сливы. Когда я смогла поднять один из них и прикусить, то поняла, что это скорее всего оливы, а плоды оливки.