- И сколько ему дали? – спросила я, уже предчувствуя ответ. И снова ошиблась: Алексей Михайлович покачал головой.
- Нисколько. Застрелен при задержании. Дело закрыли, а Марину – заметили в городе. Работать позвали. И она уехала.
Я не сразу поняла, что дальнейшего рассказа не будет и недовольно вскинула голову от колен:
- Ну уехала и что? С нами это как связано?
- Алиса, тебе совсем голову отшибло? – суфлерским шепотом, потому что над головой начали раздаваться шаги, зашипел Гришка. – По-твоему, это совпадение, что как только жареным запахло, она сразу смоталась? Наш святоша змею на груди пригрел, понятно?!
- А я, между прочим, все слышу, - раздалось сверху равнодушно-издевательское. От знакомых ноток в голосе все волоски на моей коже встали дыбом. Если бы Марина в тот момент могла меня увидеть, то точно не стала бы делать того, что сделала. Щелкнула щеколда и в погреб пролился столб теплого желтого света, высветив деревянные ступеньки, после чего раздался приказ: - На выход, по одному. Первой пустите даму – вы же джентльмены?..
Мне неожиданно показался очень уютным наш маленький подвал. Ничего хорошего для нас это означать не могло.
«Великие волчьи боги! – помолилась я, поднимаясь с мешка и хромая в сторону выхода – сделайте так, чтобы она не знала КТО я такая… Тогда у меня появится хоть какой-то шанс».
Нога болела не так уж сильно, но я намеренно подволакивала ее. С теми же целями повязка осталась на моей голове, воняя засохшей кровью.
Именно запах крови меня и подвел. Кроме него сложно было сосредоточиться на чем-то другом, к тому же в подвале воняло сыростью и стоячей водой, гнилью. Если бы не это, я, возможно, давно бы почувствовала еще одну «нотку» в доступном мне букете. Терпкую, травяную, пряную.
- Алексей Михайлович, а кого наняло лесничество вместо того убитого? – наполовину выбравшись из погреба, я села на краю дыры, перебрасывая ноги, потому что никто не собирался мне помогать.
Снизу раздался отборный мат – участковый отлично понял, что я не стала бы задавать этот вопрос ради любопытства.
Стасу надоело смотреть на мои гримасы и он вздернул меня за шкирку, как котенка.
- Кончай комедию. Нога не сломана – я проверял…
- Я хрупкая слабая девушка, - огрызнулась я, падая на единственную свободную табуретку, которую Стас пинком подвинул к стене. Напротив меня, за столом, расположилась Марина с пистолетом в руке.
Когда все участники спектакля собрались наверху (участковый угнездился на приступке, Гришка так и остался сидеть на краю открытого погреба, из которого веяло холодом) и вдоволь друг на друга насмотрелись, Стас хмыкнул и спросил:
- Ну, а эта тебе зачем понадобилась? Всю деревню решила перебить?
Марина недовольно дернула плечом:
- А что мне было делать? Привязалась, как репей…
- Гадина, - не сдержалась я. Странно, я даже к отцу Дмитрию таких чувств не испытывала, а тут прямо распирало от ненависти.
- И дура, - тут же отозвался Гришка. – Ну и воровала бы себе на здоровье. Мы-то зачем понадобились?
- Под ногами путались, - отрезал Стас. – И нос совали куда не надо. Хотя девчонку жаль.
- Я еще жива, - заметила я тоскливо, понимая, что это ненадолго. – Может, договоримся? Я буду живая, но молчаливая.
Стас с Мариной одновременно фыркнули, показывая свое отношение.
- Мертвой ты будешь тоже молчаливая, зато с гарантиями, - заявила наглая баба, передергивая затвор на пистолете.
- А труп? – уперлась я, отчаянно не желая умирать вот так. Вообще умирать, конечно, тоже – неожиданно вспомнилось, что Ника обещала приехать, что отца давно не видела, а ведь они даже не узнают, что именно со мной случилось!
Поэтому я начала агитацию с утроенным энтузиазмом:
- Трое пропавших за двое суток. И я Дашу предупредила. Нас искать будут.
- Тут много кого искали, - пожал плечами Стас. – И пока никого не опознали…
Выглядел он при этом настолько обыденно, что зубы у меня непроизвольно клацнули, выдавая страх. И вот с этим я спала. Обидно-то как. И Ника потом скажет – как была дурой, так и померла…
- Зачем вам это нужно? – участковый устало откинулся на печку. Вид у него был, конечно, краше в гроб кладут. В темноте я этого не заметила, зато теперь отлично видела и бледное до синевы, исхудавшее лицо, и грязные, встрепанные волосы, и кровавые пятна на куртке. – Я еще понимаю – рубины. Камни стоят немало. И тот подснежник на дороге – наверняка его убили за то, что на жилу набрел. Я прав?