Теперь предстояло самое сложное.
Афоня, готовя сцену для основных действий, вычистил кухню до первородного блеска, так, что Мари иногда изумлённо оглядывалась, не понимая, как такое произошло.
Изничтожив все неприятные запахи, Афоня рассовал по незаметным углам душистые веточки, усиливавшие все необходимые чувства. Но заметив, как неохотно стали покидать магазинчик молочник и булочник и как стыдливо стал задерживаться банковский служащий, подумал, что перестарался.
Решив, что навыки Маши в приготовлении еды недостаточны, Афоня отыскал в кладовой книгу с яркими и красочными картинками какой-то выпечки и регулярно стал вытаскивать её на видное место. В десятый раз убирая книгу с глаз подальше, Мари наконец сдалась и решила попробовать свои силы в кулинарном искусстве.
И дом наполнили ароматы свежей выпечки, а Афоня в очередной раз потирал лапки, удовлетворено вспоминая дедову мудрость, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
Теперь необходимо было заставить Леона приезжать сюда как можно чаще. Ну или оставаться на подольше.
Впервые портя хозяйское имущество, домовой страдал, наверное, больше, чем когда-либо в своей жизни. Все-таки его предназначением было чинить, а не ломать!
Но цель заслуживала любых средств, и свернутый кран вполне успешно справился со своей задачей, прицельно облив Леона струей ледяной воды. Учитывая тонкий, свежезастывший ледок на лужах, Леона, разумеется, никто сразу не отпустил. По мнению домового, хозяйка и Леон вполне продуктивно провели время вместе, чиня кран и мирно беседуя за чашкой кофе со свежими булочками, пока стиралась и сохла одежда.
Спустя неделю домовой был вынужден признать, что принятых мер оказалось недостаточно. Леон, возможно, стал чаще приезжать сам, чем присылать своего подчиненного, но был с Мари все так же ровен и приветлив, не больше.
Вздохнув, Афоня вновь принялся за дело. Действовать необходимо было обстоятельно.
В очередной приезд знакомого грузовика он осторожно выбрался наружу и, набрав подсмотренную комбинацию цифр, опустил тяжелые металлические ставни на окнах и двери. Страх, владевший в тот момент маленьким существом, был огромным. Он рисковал, что его могут заметить люди, но желание помочь его такой хорошей и такой печальной Машеньке-Мари пересилило все.
Забравшись обратно в магазинчик, Афоня выключил рычажок автомата и, для надёжности, перегрыз провод. Электричества не будет.
Наступила полная темнота. Услышав грохот чего-то тяжёлого и тоненький вскрик, Афоня понадеялся, что времени, проведённого в темном помещении наедине, хватит этой парочке, чтобы разглядеть друг друга. Ну, вернее, Леону разглядеть Мари. Ну, или не разглядеть – что в темноте разглядывать-то!
Но тут домовой вспомнил про дверь, ведущую на задний двор. Конечно, обычно она была закрыта, и открыть её в темноте было не так просто, но чем Лихо не шутит! Бросившись по направлению к задней двери, домовой врезался в напуганного суматохой кота и заметил яркий огонёк свечи, зажженной людьми. Значит, времени у него мало!
Подбежав к двери, Афоня растерялся. Тяжелый металлический стеллаж ему не уронить, да и даже если он упадёт, то до двери слишком далеко — толку не будет. Может, заклеить замочную скважину? Но дверь изнутри закрывалась поворотной защелкой.
Времени оставалось все меньше, и затея казалась Афоне уже не такой надёжной. Выскользнув на улицу через кошачью дверцу, домовой огляделся и облегченно вздохнул.
На заднем крыльце, в опасной близости от двери, стоял старинный дубовый шкаф. И если перегрызть его правые ножки, то скорее всего он упадёт так, что дверь окажется заблокированной. Только вот… уворачиваться придётся быстро, и кошачья дверца окажется закрыта. А ночевать на улице уж очень холодно…
Но чего не сделаешь для счастья хозяйки!
Не раздумывая больше ни мгновения, Афоня заработал острыми зубами, помогая себе коготками и одобрительным ворчанием.
Первая ножка сдалась быстро. Вторая потребовала всех небольших домовячих сил и умений. И уже выскальзывая из-под тяжёлого падающего шкафа, Афоня услышал, как открывается дверь.
Успел!
Вовремя отскочив, Афоня оступился и кубарем покатился с крыльца на холодную декабрьскую землю. Прямо на тонкую корочку льда на темно-серой воде застывающей лужи. Сменить траекторию он уже не успевал и с громким плеском плюхнулся в воду. Лужа, на его счастье, оказалась неглубокой.
Отряхиваясь как маленькая собачка и вспоминая способы быстрой сушки шерсти, Афоня мысленно перебирал все возможные варианты предстоящей ночёвки. Можно было забраться в грузовичок Леона, можно было залезть в маленькое помещение для заправщиков, а можно было поискать убежище на другой стороне дороги.