— Это что еще — крещеная душа? — разглядывая Родриго, но глазам своим не веря, спросил недовольный Антип.
— Меня дядя Янка прислал, — объяснил Родриго, поняв, что представляться сейчас Уклейкиным женихом — как раз нарваться на хорошую затрещину широкой и мокрой лапой без малейшего шанса дать сдачи. Поскольку Антип по меньшей мере вдвое тяжелее Коськи и втрое — самого Родриго, любой удар ему будет, как слону — дробина.
— А на кой ляд прислал? — Антип, всю ночь ладивший ловушки на несуществующую рыбу и углублявший бухточку, был совершенно не склонен к любезностям.
— Карасей вам наловил, — с тем Родриго открыл сумку, рюкзака же трогать не стал, разумно полагая, что нужно же и для Уклейки с Коськой оставить.
— Что ж ты сразу не сказал? — Афоня опустился на корточки, разинул зубастую пасть и закинул туда крупную рыбину всю целиком.
Родриго заставил себя смотреть, не отводя глаз. Ведь именно так питается невеста — пора привыкать…
Перекусив, водяные подобрели.
— Сам-то позавтракал? — спросил Афоня. Спросил, впрочем, когда рыбы в сумке уже не осталось.
— Кофе попил с бутербродом.
— Кофе? Бутерброд? — заинтересовался Афоня. — Это что такое?
— Кофе — напиток такой коричневый. Бутерброд — хлеб с маслом, сверху колбаса.
Тут оказалось, что водяные не знают ни хлеба, ни масла, ни, тем более, колбасы.
Собственно говоря, момент для водяных был исторический — впервые болотные жители по-приятельски беседовали с существом из гнусного племени мелиораторов. Веру Федоровну они, привыкнув смотреть на своих женщин свысока, за равноправную собеседницу не считали. Беседовали, впрочем, несколько свысока, за принесенную рыбу даже не поблагодарили — злокозненное осушение болот принесло столько горя, что не сумкой карасей было откупаться. Но Родриго был доволен уже и тем, что будущий тесть проявляет любопытство.
— Еще с сыром бывают бутерброды, с консервами, с лососиной, — перечислял он.
— С лососиной? — тут Афоня и Антип переглянулись. — Это где же там у вас лососина?
— Я принесу! — отпрыгнув на безопасное расстояние, пообещал Родриго и стал отступать к мосту. Уж очень ему не понравились хищно приоткрывшиеся зубастые рты.
— Ну, принеси, принеси, — позволил Антип. — Да чего ты шарахаешься, крещеная душа? Мешок-то свой прихвати!
Родриго, в любой миг готовый дать деру, подкрался к рюкзаку, вскинул его на плечо — и поспешил к мосту, водяные же ушли в прибрежные кусты.
— Совсем Янка сдурел, мелиоратора с карасями прислал, надо же… — бормотал Антип.
— А тебе бы лучше голодному здесь сидеть? — возразил Афоня. — Сосед умнее нас с тобой оказался, вон — с крещеной душой как-то договорился. И нам ведь договариваться придется…
— Гляди у меня! — Антип замахнулся на подручного, однако, невзирая на сытое брюхо, напала на него мрачность и он только сплюнул. Афоня был прав — поселившись, можно сказать, под самым носом у людей, водяные должны были как-то строить с ними отношения. Но думать об этом совершенно не хотелось.
Родриго не знал, когда ждать Уклейку, — ни Янка, ни Коська, ни сама водяница никогда времени не считали и не догадались сказать, сколько суток уйдет на дорогу. Поэтому парень решил околачиваться поблизости, а, чтобы не бездельничать, придумал себе занятие — отправился на рынок за продовольствием. Сперва, правда, заскочил домой и оставил на балконе рюкзак — чего его взад-вперед с грузом карасей таскать?
Рынок имел жалкий вид — люди покидали город, все меньше было и продавцов, и покупателей, огромные павильоны стояли полупустые. Посчитав деньги в кошельке и решив, что новая родня все равно в деликатесах не разбирается, Родриго взял недорогих шпрот, салаки, мороженого хека, еще какой-то подозрительной рыбы в банках, которую продавали за углом павильона, с тележки — что означало давным-давно истекший срок годности консервов.
Со всем этим грузом он вернулся к мосту, перешел его до середины, где был спуск на остров, и уже почти сошел с лестницы, когда из-за бетонного блока появился матерый водяной.
— Это ты, дядя Антип? — удивленно спросил Родриго. Водяной был вылитый будущий родственник — такой же здоровенный, зеленовато-бурый, в клочьях взъерошенных водорослей, с сивой гривой, почти закрывавшей лицо. Но Антип не стал бы так грозно надвигаться на Родриго — они ведь вроде поладили.
— Рыбу гони! — приказал водяной. — Клади сюда, живо!
Родриго хотел было взбежать по лестнице — но сзади на ней уже стоял другой звероподобный болотный житель, с дубиной.