— А вот водяной Перфил с семьей приспособились. Тетка Вимба видела — сперва соленую воду с пресной смешивали, так дышать учились, — сообщила Уклейка.
— А как именно они это делали? — заинтересовался Коська. — Ты не спросила?
Уклейка пожала плечиками.
— Ну, ладно, — Коська закрыл книжку и уложил в пакет. — Раз дядька Антип велел — поплывем узнавать. Где эти брошенные пятиэтажки?
— Как отсюда плыть — мимо замка, мимо понтона, который соленые водяные пригнали, до бывшей протоки и налево. Я издали только видела. Там как раз вода почти к окнам подступила, очень удобно…
— Удобно! Разве это вода? Только поверху плавай, а на дно не смей…
— Ну, Коська! — захныкала Уклейка. — Я, что ли, эту воду сюда нагнала?
— Поплыли к Перфилу! — распорядился Коська. Все-таки совесть у него была, и он время от времени болезненно осознавал свое безделье. Хотя в новом мире, который выстраивался в голове, Коська ждал для себя почестей.
Это был мир Пресноводья, в котором водяного, открывшего историческую родину по вдохновению и по книгам, сумевшего привести к ней сородичей, ждет слава и даже свадьба с лучшей из юных водяниц. Дальше свадьбы Коська пока не заглядывал.
Матерый водяной Перфил осваивал двухкомнатную квартиру на первом этаже. Хорошо в ней было то, что пол на два пальца уже покрыт водой, и уровень растет. Плохо — что вода соленая и дом уже основательно подмыт, того гляди — завалится. Но Перфил объяснил, что жилье это — ненадолго.
— Вот, казалось бы, что может быть глупее ванны? — рассуждал он, показывая этот действительно непонятный для водяных предмет. — Этих ванн тут — не счесть, и все их видели, и все мимо прошли, а я догадался! Берешь два ведерка пресной воды, одно — из-за окошка, смешиваешь…
Он поболтал в воде перепончатой лапой и шагнул в ванну. Затем лег лицом вниз и стал дышать. У него уже получалось неплохо, дышал долго, Уклейка с Коськой успели соскучиться.
— Вот и все, очень просто, — произнес Перфил, вставая на четвереньки. — Потом буду понемногу соотношение менять. Жена тоже учится, только у нее плохо подвигается, а Ракушка… Эх! Думал, палку сломаю об эту Ракушку! Она, мерзкая девка, что удумала? Я сказал — пока два часа не научишься в ванне дышать, никаких гулянок! Так она пресной воды напустила! Лежит, дышит! Ну, я ее отпустил, сам залез — а вода-то пресная!
— Сам-то ты, дядя Перфил, два часа смешанной дышать можешь? — спросил Коська.
— Нет, пока еще не могу, — честно ответил Перфил. — Но учусь! Потому что я подписал контракт.
— Кон-тракт? — повторила Уклейка. Столько незнакомых слов вошло в жизнь, что она от них прямо шалела. Это были те слова, которыми пользуются заморские женихи, и водяница не хотела выглядеть простушкой из захолустья. Пусть даже себе другого присмотрела, а все-таки…
— Да вот, на днях договорился на понтоне с агентом, контракт оформил, он дал подъемные, четыре ящика консервов, теперь нужно срочно готовиться к переплыву.
— Куда же ты собрался, дядя Перфил?
— А на Галапагосские острова завербовался рыбу ловить.
— Это где же?
— А сам не знаю, где-то посреди Океана. Так что срочно учимся дышать. Тут ведь все равно не жизнь! А научимся дышать — так нам всюду в Океане местечко найдется.
— Ты же там пресной воды вообще никогда больше не увидишь! — ужаснулся Коська.
— Ну и что? Были пресноводные, станем соленые! — бодро отвечал водяной. — Рыба ищет, где глубже, а водяной — где рыба. Тут ведь скоро зубы на полку впору будет класть, рыбка-то гибнет.
— А акулы?!
— Какие акулы? — Перфил заозирался. — Нет там никаких акул! Ты смотри, при жене только не брякни! Нечего бабу с толку сбивать!
Он вылез из ванны и зашлепал по комнатам — убедиться, что жена не слышала странного разговора.
— А может, там и нет никаких акул? — спросила Уклейка.
— Есть! — рявкнул Коська. — Я в книжке читал. Как пасть разинут — так вроде этой ванны, целиком всех заглатывают.
— Как же там соленые водяные-то живут?
— Не знаю!
— Ф-фу, пронесло, — сказал, заглянув в ванную, Перфил. — Поплыла за продовольствием. Вот тоже морока — я думал, поселимся мы тут, утром сунешь пятерню за окно, а в пятерне тут же тебе и рыбешка. Ага, разогнался… Вся рыба тут кверху пузом поплыла.
— От соленой воды, я же говорил! — воскликнул Коська.
— Никакая не соленая вода, а на железной дороге, на том берегу, где порт, вагоны с какими-то мешками стояли, в мешках — белый порошок, вот их размыло и рыба потравилась, — объяснил Перфил. — Далась тебе эта соленая вода! Ты начни понемножку привыкать — и сам не заметишь, как втянешься. Сперва на три ведра пресной — одно соленой, потом…