— Ну, останется — значит, останется, — обреченно заметила хозяйка. — В конце концов, ей уже двадцать лет. Ты хочешь иметь дома вторую тетю Надю?
Хозяин даже руками замахал. Тетя Надя была совершенно классической старой девой, одновременно интеллигентной до жути и сварливой. Одного такого экземпляра на две семьи вполне хватало, второй не требовался.
— Ровно семь, — сказал хозяин. — Поторопилась ты, мать, все там у тебя пересохнет.
Имелось в виду жаркое, стряпанное правильно, а не в микроволновке.
Тут в дверях заскрежетало.
— Ну, наконец-то! — родители разом встали и вышли в прихожую.
Тот, кого Анечка привела знакомить, был внешности обыкновенной, в меру высок, в меру плечист, национальность по роже совершенно не определялась, поздоровался вполне вежливо, смутился в пределах разумного. Хозяйка тут же пошла на кухню, а хозяин стал усаживать дочку с возможным зятем за накрытый стол.
— Не стесняйся, Алексей, у нас по-простому, — сказал он. — Я сам не из профессорской семьи, моя Марина Игнатьевна тоже рабоче-крестьянского происхождения, вот Анька у нас — аристократка в первом поколении, да и то…
Хозяин лукавил — не будучи профессорским сыном, он тем не менее получил полтора высших образования, сперва — половину, причем учил что-то совершенно бесполезное и с радостью бросил эту тягомотину по случаю рождения дочки; потом — уже то, без которого было не обойтись, серьезное экономическое.
Хозяйка, Марина Игнатьевна, действительно была рабоче-крестьянского происхождения: с одной стороны прадед-слесарь и дед, директор завода, с другой — прадед-агроном и дед, председатель колхоза. Семья даже при прежней власти накопила имущества и даже недвижимости, которую теперь благополучно приватизировали. Дача у хозяина с хозяйкой была загляденье, тремя поколениями возлелеяна. И без машины никогда не сидели, тем более теперь хозяин ездил на «ауди», хозяйка на «гольфике», но временно — пока не научится как следует.
За столом говорили о перспективах. Алексей рассказал, что вот учиться надумал, к экзаменам готовится, пока у дяди на складе работает, зарабатывает немного, зато время, чтобы над учебниками сидеть, имеется в избытке. А почему сразу после школы не поступил? А непруха пошла — перед самыми экзаменами аппендицит схлопотал, и не простой, а гнойный, три недели в больнице прожил.
Поев, посидев около часа, гость засобирался. Анечка с мамой принялись удерживать. Ну, удержали. Потом дочка повела будущего зятя к себе, а родители остались в гостиной.
— Как тебе? — спросил хозяин. — Вроде парень с головой.
— Да ничего, лишь бы Аньке нравился, — ответила хозяйка. — Только, знаешь, двух студентов содержать…
— Так у него же семья, дядя вон склад имеет. Помогут!
— На словах все помогут. Ты вон посмотри, какие у него штаны. Этими штанами уже полы на вокзале мыть пора, — хозяйка, понятно, примечала то, что хозяину в глаза не бросалось. — Если он у дяди своего на новые штаны не заработал, то что же это за родня?
— Хм… — хозяин почесал в затылке.
— И штаны эти у него единственные! Иначе для такого знакомства другие бы надел!
— Да что ты все про штаны?! Думаешь, он замечает, какие на нем штаны?! Человек учится, ему не до того.
— Ну разве что учится…
В общем, отношение к будущему зятю было какое-то смутное.
Хозяйка пошла на кухню загружать посудомоечную машину. И то ли задумчивость подвела, то ли нога не туда ступила — ахнула хозяйка и уронила на пол большую тарелку. Тарелка раскололась ровнехонько на две половины.
— Будь ты неладна! — воскликнула было хозяйка, и тут услышала прямо в ухе быстренький такой шепоток:
— К счастью, к счастью, к счастью…
— К счастью… — растерянно повторила хозяйка и вдруг широко улыбнулась — а ведь в самом деле!
Две половинки лежали у ее ног такие миленькие, что прямо жаль их в мусорник выкидывать. Хозяйка вздохнула — похоже, дело пахнет свадьбой…
* * *Матрена Даниловна приоткрыла вентиляционную решетку, высунулась, прислушалась — тихо вроде. Лукьян Пафнутьевич, надо думать, дремлет в укромном местечке на антресолях, Акимка и Якушка в ванной сидят, играют, кости кидают, то Акимка Якушке проиграет и за него прибирается, то наоборот.
Но жестоко ошиблась Матренушка!
Заглянула она, ублаготворенная милым Евсеем Карповичем за ванну, где обитали подручные, и сразу шум услышала, и за сердечко взялась: ахти мне, старый проснулся, жены не нашел, молодых допрашивает! А они ведь и пронюхать могли!