Должно быть, слишком громко восклицала Матренушка — Дениска пошевелился. Домовые тут же, присев на корточки, спрятались за дискетной коробкой.
— Нишкни ты… — прошипел Евсей Карпович. — Разбудишь мне парня, а ему с утра на дежурство заступать. Работа да учеба, работа да учеба — и выспаться-то ему толком некогда.
— Да, этот — не дармоед…
И Матренушка внимательно посмотрела на светлые Денискины волосы, на пряменький, чуть вздернутый нос, на упрямый подбородок. Вот только глаз было не разглядеть — потому как закрыты. Но ей и профиля вполне хватило…
* * *Как и следовало ожидать, избалованная Анечка поселила Алексея в своей комнате. А Халява целыми днями тем и занималась, что нашептывала хозяевам, какое ценное приобретение этот самый Алешенька.
Приобретение ходило на работу, но не слишком часто, а дома обожало валяться на диване в обнимку с Анечкой и строить планы на будущее.
Лукьян Пафнутьевич еще раза два сцепился с Халявой, но без толку. Зловредная девка давала ему отпор, да такой — мало не показалось. Привыкший к повиновению домовой дедушка впал в депрессию, так что Акимка с Якушкой умаялись у него веревки отнимать. Матренушка же искренне и горестно недоумевала: за этого ли слюнтяя она замуж шла? До той поры только и был силен, пока не встречал противодействия…
Среди подручных тоже разлад пошел — Акимка сообразил, что Халява тут теперь за главную, и начал всяко к ней ластиться. Как-то ночью Матренушка, удивленная журчанием воды в ванной, заглянула проверить закрыл ли разлюбезный зятек кран да не выйдет ли потопа? Обнаружила она там сущую семейную идиллию — Акимка купал Халяву и трогательно надраивал ей спинку.
Той же ночью Матрена Даниловна поспешила к Евсею Карповичу, и он ей дал дискету, растолковав, куда встромлять и на что нажимать. Сам же идти в чужую квартиру наотрез отказался. Пришлось ей, бедолаге, одной этим делом заниматься.
Проста душой была Матренушка и несложным вещам обучена. Тараканов и моль гонять, за порядком следить, заговорам кое-каким тоже — но вот компьютерному делу невест у домовых сроду не обучали. Семь потов с нее сошло, пока установила в Анечкином компьютере новый скринсейвер. А когда увидела на экране жуткую картинку — побелела, бедненькая, и руками за щеки схватилась, и — ах, ах, ах!
Выключив машину, прямо среди бела дня поспешила она к Евсею Карповичу. Тот, к счастью, домовничал один — Дениска ушел на лекции.
— Ты что ж это, ирод, мне подсунул?..
— Я, Матренушка, все Сети перетряс, пока эту мерзость сыскал, а ты же еще и ругаешься, — укоризненно сказал домовой, который повадился в хозяйское отсутствие шариться по Интернету. — Тут просто голых девок ставить проку бы не было, посмеялась бы твоя Анечка, и только.
И под страхом смертной казни не рассказала бы Матренушка, что за кошмар увидела она на мониторе. Конечно, знала она, что и между мужиками всякое бывает, но не такое же!
— А ты мое задание выполнила? — спросил Евсей Карпович.
— Да не до того было!
— Ну, гляди…
Когда Матрена Карповна явилась домой, в комнате у молодых был скандальчик. А и как ему не быть, когда Анечка, вернувшись и включив машину, такую срамотищу обнаружила? Родители ее поставить не могли, значит — Алешка!
И тут Евсей Карпович правильно рассчитал. Жениху бы покаяться да посмеяться — я, мол, дурака валял, сейчас сотру. Все бы шуточками и кончилось. А он оправдываться принялся. Но если умом рассудить — не с луны же поганый скринсейвер свалился! Анечка так прямо и сказала нареченному либо ты его поставил, либо я, а мне такая похабщина не нужна!
Тем не менее к ночи они помирились.
Матрена Даниловна же собралась в экспедицию.
Была у нее подружка Агафья Тихоновна, вдовая домовая бабушка, проживавшая уже на пенсии. Поскольку жить в квартире или в частном доме она могла только при муже, то родня пристроила ее на хорошее местечко — в ресторан. Там она могла и спиртным заодно приторговывать. В ресторане Агафья Тихоновна прижилась и даже открыла что-то вроде закладной лавочки, беря в залог за свой товар явно украденные от хозяев вещи. Иную выкупали, иная так и оставалась на вечное хранение.
Зная, что разносолами подружку не удивишь, Матрена Даниловна понесла ей главное свое сокровище — простенькое золотое колечко с александритом. Колечко она много лет назад получила в приданое и очень им гордилась, хотя носить и не могла. Но не до жиру — быть бы живу. В обмен на колечко она притащила в заплечном мешке много всякого подозрительного добра и спрятала его у Евсея Карповича, да там до утра и осталась, благо у Дениски было дежурство.