— Выхода не было, внучек! — огрызнулся Евсей Карпович.
— А деревенька, насколько я понял, совсем близко?
— Если по-человечески — да.
— Ага… Скажи, где эта твоя установка «Гром» смонтирована, я поднимусь и заберу. А ты тем временем в дорогу готовься. В сумку мне еды покидай. Холодильник сам откроешь?
— А то!
— И ребяток своих позови. Ничего, съездим — разберемся.
Дениска полез на чердак, а Евсей Карпович побежал звать Якушку с Акимкой. Схлестнулся с Лукьяном Пафнутьевичем — тот ни за что не хотел подручных отпускать. Хорошо, на шум прибежала Матрена Даниловна и сказала свое веское слово. Все грехи мужу помянула, с первой минутки замужества.
А тут и подручные прискакали.
— Новость, новость! — вопили они. — Тимофей Игнатьич от хозяина сбежал!
— Это как это? — Евсей Карпович и Лукьян Пафнутьевич даже ругаться перестали. Вроде хозяин там дельный мужик, не обижает, и хозяйка работящая, дел у домового немного…
— А вот так! — воскликнула Матрена Даниловна. — Поняла я! Вот теперь все поняла! То-то дура Маремьянка молчит, не признается, кто ей пузо устроил! Это она к Тимошке бегала, на богатое житье польстилась! Так он же скорей удавится, чем женится!
— Ты, баба, ври, да не завирайся, — одернул супругу Лукьян Пафнутьевич. — Телевизора насмотрелась! Это он от вихрей…
— От вихрей не бегать надо, а истреблять их. Такое мое бабье слово. Ну что, детки, на войну, что ли? — она обняла сперва Якушку, потом Акимку. — Я вам припасов соберу. А ты, пенек трухлявый, беги вслед за Тимошкой, коли бегать охота! Я же здесь останусь и буду мужиков с победой ждать!
— Вот же дура, — проворчал обруганный супруг, потому что другого аргумента для подобных случаев он, как и большинство мужиков, просто не имел.
Матрена Даниловна постыдилась обнимать на прощанье Евсея Карповича. Мужняя жена все-таки, неприлично. А так посмотрела — норовистый домовой только рот разинул.
Не знал он, что бабы так глядеть умеют. Да, наверно, и много иного о них не знал…
* * *На войну добирались кружным путем.
Прежде всего, ехали трамваем к Денискиному корешу, там взяли мотоцикл. Потом в магазин, где знакомый продавец дал под честное слово несколько метательных ножей. Когда Дениска сунул их в сумку, домовые ахнули: оружие!
Они тоже приготовились, как умели. Все трое были при заплечных мешках, при веревках, на которые заранее навязали узлы, — мало ли откуда придется спускаться?
Дениска сделал им в сумке особый закуток, а сумку приторочил к багажнику мотоцикла. Перед выездом заглянул туда и в последний раз спросил — никто не передумал? Было страшно, однако домовые не передумали.
Да и как не бояться?
Домовой — исключительно мирный земной житель. Он лезет в драку с себе подобными, но дерется более ради шума, визга и боевых царапин. Еще не бывало, чтобы в драке двух домовых случился покойник. Домовой — работяга, строгий муж и заботливый отец, коли угораздило жениться и детей наплодить. Он по своей внутренней сути — далеко не боец. Евсей Карпович — и тот был не вояка, а скорее искатель занятных и неожиданных для домового дел. И надо же…
Мотоцикл остановился.
— Этот поворот, что ли? — спросил Дениска.
Домовые высунулись и оглядели местность. Точно — вон мостик…
Дениска проехал к реке, оставил технику в кустах, а сумку с оружием и боевыми товарищами закинул за плечо.
— Слышь, хозяин, — позвал Евсей Карпович. — Хоть один ножик возьми в руку!
И протянул оружие, как полагается, рукоятью вперед.
— Ты как знаешь, дед, а я пока ничего опасного не вижу.
— А ты дальше пройди.
— Ну, прошел… Ага, вижу. Так это же — тьфу, мелочь пузатая. Он мне и до колена не достанет.
Домовые высунулись из сумки и через Денискино плечо увидели славный такой вихорек, играющий бумажками.
— Разведчик, — сказал Евсей Карпович. — Ты заметил, хозяин, откуда он взялся?
— Нет…
Дениска прошел немного вперед и сел на перевернутый ящик. Сумку поставил на траву. Вихорек, крутясь, пододвинулся, прогулялся у самых Денискиных ног и внезапно улегся без движения.
— По-моему, дед, все не так страшно, — заметил Дениска.
— Не веришь?! Следите внимательно, молодцы, — велел Евсей Карпович с Якушкой, а сам выбрался из сумки и двинулся туда, где, по его разумению должно было быть гнездо вихрей.
При этом Евсей Карпович нарушил одно из первейших правил: никогда не попадаться на глаза хозяину. То есть, можно показаться ему котом, или сковородкой, или мужиком в половину человечьего роста, или хоть старым лаптем, но в своем натуральном виде — ни за что.