Он догадался, а Яга по-прежнему – нет.
– Отчего же, яхонтовый ты мой?
– Оттого, что этот сундучок может открыть только ребёнок. Ну или домовой. Но это почти одно и то же. Да, Наташ?
– Что?! – Наташа посмотрела на отца.
Андрей весело подмигнул дочери:
– Да ничего. У кого сердце чистое и мысли добрые – тот его и может открыть. Поэтому домовые с этими сундучками и бегают. Они же от детей ничем не отличаются. Ну, почти.
Наташин папа покосился на бородатого Нафаню и улыбнулся. Если бы не борода, того сейчас было бы трудно отличить от мальчишки с носом-картошкой и широко открытым ртом.
– У них мечты детские, чистые мечты, понимаешь, Яга? Наивные. Например, гамбургеров поесть, – Андрей снова подмигнул Наташе.
– Папа, а как ты догадался, что этот сундук так работает? – рассмеялась Наташа.
– Всегда знал. Просто забыл. Вырос и забыл. Но вспомнил же.
Кузя заёрзал и кувырнулся из Наташиных рук:
– Ай да Андрюша! Ай да молодец! Андрюшенька мой! Видать, обманули мы тебя, старая ты дурёха-тетёха! Ни сундучка у тебя, ни Кузеньки! Только нос длинный да зуб кривой тебе достались! Хи-хи-хи-хи-хи!
Кузя так захихикался, что не увидел, как Яга у него за спиной отшвырнула волшебный сундучок и схватила Метлу. Точнее, Метла сама подлетела к колдунье и показала острым птичьим клювом на веселящегося домовёнка. Берёзовая заискрила, словно береста в раскалённой печи, задымилась, словно болотный мох в костре, затрещала, как занявшийся пламенем хворост. В лесу запахло жареным. Яга шарахнула Метлой оземь, оскалилась. Наташа подбежала к домовёнку, схватила его на руки, легонько тряхнула:
– Кузенька, ты чего разошёлся? Веди себя прилично.
Яга приближалась:
– Значит, обмануть решили бабушку, сладенькие мои? Ну ничего. Сейчас посмотрим, кто кого обманет!
Наташин папа встал перед ведьмой, закрыв собой всю испуганную компанию:
– Уважаемая... Э-э-э... Яга. Сделка была честной. Мы сейчас просто уйдём, хорошо?
– Нет уж, золотенькие мои! Это я сейчас отсюда улечу! Да прямиком в ваш мир, с вашими вещицами забавными! Уж больно мне у вас там понравилось! Мы там с моей Метёлочкой таких дел натворим – у-у-у-у! Всех захватим! Заколдуем! Вашим миром править станем, раз волшебным миром не получилось. Коли сердце моё для волшебного царства слишком злое, так чего же я тут стою? Зачем с вами беседую да время теряю? В вашем-то мире таких, как я, – словно пиявок в чёрном омуте! Словно поганок в лесу! Словно трясины в болотной топи! Словно слепней в июле! Словно нечисти в дремучей чаще! Словно... А впрочем, что-то я многословна. Полетела я к вам, к людям – к своим то есть! Там мне и место, касатики мои золотенькие.
Яга лихо запрыгнула в седло. Метла задрожала, загудела и зарычала.
– В нашем мире тоже много хорошего, – зашептала Наташа. – Нельзя её к людям! Надо что-то делать.
– И что ты предлагаешь? – тоже шёпотом отозвался Нафаня. – Она быстрее до зеркала долетит. Чего доброго – разобьёт. И застрянем мы тут – поминай как звали.
Наташа закусила губу и зажмурилась.
– Ну уж нет, Баба Яга! – услышала она папин голос и открыла глаза.
Папа вышел на середину поляны и гаркнул, словно сказочный богатырь:
– Ты никуда не летишь! Ты останешься здесь!
Ведьма заглушила Метлу, с интересом посмотрела на Наташиного папу и расхохоталась. Так себе богатырь из человеческого мира. Глаза большие, испуганные. Ни кольчуги, ни щита. Ни ума, наверное, раз решил самой Яге перечить у неё же в гостях. Растопить бы ему баньку, да некогда. А немытое Яга есть не любила. Поэтому и домовые эти треклятые тоже до сих пор живы, и дочка этого недобогатыря. Эта тетёха вообще какая-то подозрительная. Он ей кричит, чтобы к зеркалу бежала поскорее, а она стоит: «Папа-папочка».
Но побежала всё-таки. Грязнуль своих схватила и дёру дала. Эх, перевелись герои сказочные. Остались одни несказочные. Точнее, один. Вот на поляне стоит. Пора с ним заканчивать.
И Яга с Метлой наперевес ринулась на Андрея.
– Вот и сказочке конец! – клацнула она зубами. – А кто скушал – молодец! Поди сюда, Андрюшенька. Биться будем!
Глава 22
Попробуй дозовись
Наташа пошуршала ветками, замерла, шепнула домовятам вести себя тихо и спряталась за старым деревом – в зарослях высокого папоротника. Сквозь резные листья было хорошо видно папу – скачущего по лесной поляне перед безжалостной Ягой.
Злодейка раскатисто хохотала – гогот колдуньи громыхал на весь лес. А Метла в её руках стреляла молниями, плевалась пламенем во все стороны и уже выжгла всю траву на поляне. Но Андрей всё равно не сдавался. У него не было ни метлы, ни меча, ни лука со стрелами, но и страха не было тоже. Он перепрыгивал через молнии, уворачивался от языков огня, кувыркался и прятался за трухлявыми пнями. Яга каждый раз угадывала пень. Пни вспыхивали, словно пучки соломы, а папа срывался и бежал в другую сторону. Тогда Яга задумчиво улыбалась, чуть медлила, будто выжидала, пока он спрячется, и прицеливалась в следующую лесную мишень.