– Поняли, что это настоящий счастливый конец! – заулыбалась Наташа.
– Конец Метлы, – кивнула Яга. – То есть Метле. Доброго пути вам, ребята! И простите меня за всё. Не поминайте лихом. Кузенька, может, приедешь? На каникулы там?.. Я ведь и правда сердцем к тебе прикипела за эти годы-то. Как каша к котлу.
– Я подумаю, – ответил Кузя неуверенно. Наверное, вспомнил про котёл. – Но хорошо, что ты больше не грымза. Потопали мы, хорошо?
Скоро сказка сказывается, да не скоро Яга опомнится. Друзья уже давно скрылись за пушистыми елями, ушастый филин вернулся в своё дупло, водяной ушлёпал из омута на болото – одолжить у русалки гребень, чтобы вычесать ил да спросить, не припрыгали ли лягушки-царевны назад в родные топи, а Баба Яга всё махала рваным платочком да шмыгала длинным носом. А потом побрела в избу, загремела котлами, высунулась по привычке, выкинула гадюку в опалённую траву, обнюхала угол, где раньше стояла Метла. Подошла к старому дереву, задрала длинный нос, подмигнула филину:
– Пылесос куплю.
– Ух! – встрепенулся филин, будто тоже ночевал в московском отеле и видел пылесос.
Может, и ночевал. Кто там ночует московских отелях – про то нам неведомо. Филин знает, как это выяснить! На то он и самый мудрый в дремучем лесу.
И дружить с ним – одно удовольствие. Что не сделаешь – он тобой восхищается. «Ух!» – говорит. Мол, молодец ты, Яга, одобряю. Филин – это вам не какая-нибудь Метла. Всегда поддержит и выслушает внимательно. Вон какие у него уши! И летать на себе не заставит, и огнём не плюнет чуть что. И Кузю на каникулы в чащу принесёт, словно мышку полевую. То есть домовую. То есть домовую. Надо будет попросить его по-хорошему. Когда по-хорошему просишь, все желания исполняются. И друзья на помощь приходят. А главное – никуда не уходят. Наоборот, от хороших поступков и мыслей друзей только больше становится – как боровичков в беломошнике, как цветочков аленьких в пшеничном поле, как изумрудных ядрышек в беличьем дупле, как русалок на ветвях, как у учёных котов сказок. Не верите? Спросите у филина – самого глазастого в дремучем лесу. Он всё видел! Вот сегодня заметил странную парочку в форме.
Один горланил:
– Помогите!
Другой:
– Гляди, с какой стороны мох! Где мох, там и север, Дятлов!
Филин знал всех дятлов в лесу: пёстрого с красным брюшком, зелёного, как болотная тина, трёхпалого в жёлтой шапочке, даже любопытного чёрного, но таких никогда не видел – таких сообразительных.
Глава 24
С новым домом!
Друзья подошли к старинному зеркалу.
– Ну что, пора домой? – подмигнул дочке Андрей.
Наташа обернулась к Кузе. Тот переминался с лапоточка на лапоток, задумчиво рассматривая мох.
Наташа подошла к нему, присела на корточки, заглянула в круглые глаза:
– Кузенька, что такое?
– Вы идите. Я, наверное, тут останусь.
– Почему?! – ахнула Наташа и уселась на колени перед домовёнком.
– Так дома-то у меня теперь нет. А Яга... Добрая она.
– Теперь-то да, – ухмыльнулся Нафаня.
– Да, – вздохнул Кузя. – И пирожки у неё вкусные, и ватрушки тоже. Почти как корзиночки – те, что магазинный печёт. Буду с ней жить. Андрюша, ты же сам говорил: каждый должен жить в своём мире и в своём доме. А мой дом, получается, здесь.
– Никуда я без тебя не пойду! – всхлипнула Наташа, схватила Кузю и прижала к себе крепко-крепко.
– Дочка, не плачь, пожалуйста, – Андрей погладил её по светлым волосам. – Да, Кузьма. Ты ж меня спас. Ты же нас всех спас. Столько лет мы с тобой не виделись, домовёнок ты мой. Я тебе столько всего расскажу! Я же вспомнил. Всё вспомнил. Думаешь, я твой дом продам? Это же наш дом. Не буду я его продавать.
– Ты же сам говорил, что он разваливается весь, – тряхнул соломенными волосами домовёнок.
– С таким домовым не развалится! Тысячу лет в нём будем жить. И Наташины дети потом жить будут. И внуки. И правнуки. Ты за хозяйством проследишь или как? Могу я на тебя рассчитывать?
– Кузьма, – Нафаня воткнул палку в мох, сложил на груди руки и грозно сдвинул мохнатые брови. – Вот ты такой грамотный домовой, а главного не понимаешь. Али прикидываешься? Сам говорил, что дом – не стены. Дом – это люди. Родные, близкие. Тебе что, людей мало, которые без тебя пропадут? Тебе Яга важнее? – Нафаня кивнул на Наташу с Андрюшей. С Кузькиным Андрюшенькой. И дочкой его – умницей, каких домовые не видывали, и красавицей. Только уж больно заплаканной.
– Правда, что ли? – буркнул Кузя.