Но вдруг Ом заметил склонившееся к западу солнце и понял, что опоздал.
– Ну вот, теперь жди беды! – сказал он Репею и выгрузил пожитки.
Репей в ответ только плечами пожал и, развернув велосипед, скрылся за поворотом.
Оглядевшись, Ом увидел покосившийся забор, тусклые немытые окна. Он поднялся по разбитому крыльцу к порыжевшей от ржавчины железной двери. Веснушчатым носом Ом втянул тяжёлый сырой запах и почувствовал неладное…
– Будто порчу навели… Ничего, сейчас мы всё поправим! – пробормотал Ом, поднялся на цыпочки и повернул дверную ручку.
Дверь оказалась заперта. Ом погремел привязанной к поясу увесистой связкой ключей и принялся по очереди вставлять их в замочную скважину. Но ни один из них не подходил. Словно нечистая сила запечатала.
Домовёнок присел на крыльцо и почесал затылок: «Как же теперь быть?» Божьи коровки в сумке тревожно зашебуршали.
Не успел Ом как следует расстроиться, как вдруг в калитку ввалился совершенно белый кот. Он был огромного размера, с рысьими кисточками на ушах. Мягко ступая мощными лапами, кот неторопливо взобрался на крыльцо, легко вскарабкался по перилам, запрыгнул на подоконник и юркнул в приоткрытую форточку.
«Только этого мне не хватало!» – подумал Ом.
Он, конечно, знал: по всем домовым правилам, чтобы отогнать нечистую силу, в первую ночь в доме закрывали кота с кошкой, на следующую – петуха с курицей, потом – поросёнка, овцу, корову, лошадь и только на седьмую ночь мог остаться человек. Но делить жилище с этим огромным чудовищем в планы Ома никак не входило. Во-первых, потому, что он на дух не выносил котов, тем более таких бесцветных. А во-вторых, Ом и сам может справиться с нечистью. Без посторонней кошачьей помощи!
Домовёнок на цыпочках подкрался к двери, заглянул в замочную скважину, но ничего не увидел. Он приложил ухо к щёлочке – в доме было тихо. Тогда, чтобы дом признал хозяина, Ом закинул в форточку лапоть, а потом уж и сам полез. Когда протискивался в узкое оконце, зацепился за торчащий гвоздь и разодрал штаны.
– Что, нечисть, шалишь? Вот я тебя сейчас!
Ом открыл дверь изнутри и первым делом внёс в дом квашню с тестом. Матушка Февронья сказывала, что хлебному тесту под силу не только проложить дорожку к богатой и сытой жизни, но и любые злые силы прогнать. Затем Ом низко поклонился дому – поздоровался с ним как положено, со всем почтением, снял с квашни деревянную крышку и оставил тут же, в сенцах.
После занёс в дом Долюшку – своего любимого сверчка. Тётушка Макошь не раз говаривала, что Доля – это судьбинушка. Она к тебе при рождении крепкой невидимой нитью прививается, и никуда от неё не деться. Ведёт тебя Доля по пути, предначертанному великой матерью Ладой.
Вот и к Ому привязалась его Доля, спрятанная в золотистом сверчке, который с самого первого дня следовал за ним по пятам. Ом очень любил сверчка и без его пения глаз не мог сомкнуть. Было у Долюшки особенное свойство: ночью он светился не хуже светлячка, частенько выручая Ома, указывал ему путь лучше всякого фонарика.
Ом вгляделся в темноту, потёр вспотевшие ладошки:
– Ну что ж, Долюшка, самое время зажигать очаг. Пора уж закрепить право собственности!
Ом поднял клетку со сверчком повыше, осветил стены, отыскал маленькую кнопочку. Шпуньк – и загорелся свет.
Домовёнок увидел ужасную картину, у него даже коленки подкосились. В пыльном, затянутом паутиной коридоре валялся никому не нужный хлам. Напротив входа располагалась широкая, ведущая на второй этаж лестница с замусоренными ступеньками. Посреди неё сидел тот самый белый кот и бесстыдно вылизывал пушистое розовое брюхо. Слева и справа от входа светились ядовито-салатовые, с облупившейся краской двери. Вместо сияющей разноцветными бликами люстры с потолка свисала одинокая тусклая лампочка.
– Ну и «Дом быта»! – Ом прислушался. – Никаких тебе молотков, швейных машинок и прочих прелестей.
Он прошёл вдоль коридора, распахнул первую дверь и увидел за ней совершенно пустую, пропахшую сыростью, обветшалую комнату.
Ом с надеждой бросился ко второй двери, но за ней оказалось ещё более страшное зрелище. Посреди комнаты высилась груда старых, пахнущих нафталином вещей. Сломанный комод, разбитый торшер, кривоногое кресло с торчащими из сиденья пружинами. На кресле, словно на троне, развалились наглые, сытые мыши. Ом насчитал аж десять штук!
– Вот тебе и «Мышь-клик»… – Хлопнув дверью, домовёнок выскочил из комнаты и запустил лаптем в непутёвого кота. – Так ты ещё и мышей ловить не умеешь! Вставай, лежебока, на работу пора!