Самой же Инне всегда нравилось рисовать. Опыта набиралась самоучкой, смотрела мастер-классы в сети. Живопись она рассматривала как дополнительный пассивный доход на будущее. Писала акрилом и размещала фото картин в приложении частных объявлений. Две картины послала покупателю почтой, была страшно горда своей первой удачной сделкой.
Но стала задумываться об учёбе в сфере полиграфии и рекламы, графического дизайна. В прошлом году Инна сделала пять удачных ярких акварельных скетчей с аппетитными пирожными, предложила их в сети для оформления упаковки или открыток девушкам, занимающимся выпечкой на дому. Одна купила иллюстрации, заплатила за оцифрованный материал, потом присылала фотографии коробок с рисунками Инны. Получилось очень мило. Этот опыт вдохновил и поддержал.
Теперь, когда у неё была отдельная комната, Инна передумала съезжать от родителей. Закрытая дверь в свою жизнь – важное условие для свободы творчества.
Новая квартира классная, столько места. Раньше они ведь жили в двушке, Инна в одной комнатке с бабушкой. У окна остался письменный стол от прежней обстановки, кажется из коллекции Икеа, и стул крутящийся оттуда же. Новые полки ей отчим привёз и повесил, но снова всё сделал по-своему, как обычно. Было лень спорить, и маму жаль, она-то на него разве что не молится.
Верхний этаж, вид в небо, океан света. Сначала порадовалась, потом поняла, что ночью слишком светло, засыпать некомфортно. Повесили плотные шторы, а поверху книжных полок Инна пристроила диодную ёлочную гирлянду для уюта. Мелкие цветные огоньки вызывали в душе тёплое и спокойное чувство, создавали праздничное настроение.
Расстраивало и пугало поведение кошки. Прекрасная пушистая Мюриэлла с воинственным «Мяааау!» шипела и щерилась на пустые углы. Её лежанка и тряпочный домик стояли в комнате Инны. Кошка вообще старалась не оставлять хозяйку надолго, не отходила далеко.
Бабушка приговаривала, что кошка домового видит, и Инне было не по себе от этого. Точно так же, как от ежедневного ритуала: Галина Петровна делала «завтрак для Домовёнка». Ставила на подоконник между кухней и балконом блюдце с красивым бутербродом, чашку со сладким чаем, оставляла тарелочку с холодной котлеткой. Казалось бы, ничего страшного. Но еда исчезала – вот что вызывало тихую панику!
Инна пыталась сначала шутить, что завтрак съедает сама бабушка, когда домочадцы разбредаются по делам, или считала, что Мюра потихоньку таскает вкусности, пока никто не видит. Но кошка почти не заходила на кухню, и бабушку за чужим чаем ни разу застать не удалось.
Выполнение дурацких правил только сначала казалось пустяком, но каждый день наводить порядок было не так просто. Бабушка напоминала о мусоре, ходила поздно вечером открывала окна у себя или на кухне, чтобы «Домовёнок не сердился!». Это нервировало и напрягало.
А то ещё бабуля принималась рассказывать, как вчера обнаружила во всех цветочных горшках тщательно разрыхлённую землю, присыпанную минеральными гранулами. Мол, сама собиралась в выходные заняться, а Домовёнок уже позаботился.
Или мама после обеда спохватывалась, что забыла вчера вечером вынуть бельё из стиральной машинки, а удивлённая бабушка отвечала, что с утра вся стирка аккуратно развешена на сушилке.
Сама Инна отвлекалась от рисования, выходила из комнаты налить себе горячего чаю, а вернувшись, находила на столе чистую воду для акварели и в строгом порядке разложенные карандаши.
Одежда в комодах находилась свёрнутой с заботливой педантичностью, а обувь в прихожей – протёртой от уличной пыли. Чайник к завтраку всегда горячий. Однажды в субботу утром на столе оказалась полная миска теста из позавчерашнего кефира, готового к выпечке оладий.
Домочадцы смеялись, ахали, пытались подловить друг друга. Родители нервничали, отчим отговаривался сложностями на работе и задерживался всё чаще. Инна видела, как мать снова пьёт успокоительные. Только бабуля оставалась радостной и просветлённо безмятежной. В её картине мира всё было в порядке.
Раз как-то Инна засиделась за чаем, хотела дождаться родителей, которые ужинали в городе. Она считала смешными эти их «свидания», взрослые люди, а жмутся как подростки. Умора!