Подбежавший зам, хотел было отчитаться, но я его остановил, сказав:
— Залезай ко мне.
Тот забрался на броню, командир экипажа, который нёс срубленную ветку кустарника, недовольно взглянул на того, с мокрых ботинок стекала грязь с песком.
— Помнишь я говорил, что дорога странно расчищена? Глянь туда.
Я протянул бинокль старшему сержанту и тот всмотревшись, сразу воскликнул:
— Это же наша «БМП»! Вроде «единица».
— Хоть и кормой к нам, но я тоже думаю «единица». Скорее всего угнана у правительственной армии Афганистана. Вот что, мы тут надолго, возможно и завтра тут же будем. Завтра с утра отправишь людей, сапёра не забудь, пусть осмотрят технику, механики глянут, можно её реанимировать или нет. Если нет, снимаем всё ценное и подрываем. А сейчас людей выделить не могу.
— Сделаем, товарищ лейтенант.
— Добро. Работаем.
Тот убежал, а я стал надевать броник и менять кепи на каску. Командир экипажа «бэтра» в мой бинокль изучал корпус «БМП» в кустарнике. Естественно я о ней знал, больше скажу, спутники и дроны в этих лесах и горах ещё шесть единиц видели, брошенные год назад или меньше. Были и более старые, но они меня не заинтересовали. Среди брошенных боевых единиц была самоходка «Су-76», у меня такой пока не было. Тут прибежал посыльный от миномётчиков, миномёт поставили, только площадку приготовили для него, разравняв ровную поверхность, окоп делать не стали, сержант лично навёл на расселину, на глазок, правильно или нет по первому выстрелу будет ясно, а пока ждём. Тут и наблюдатель подал сигнал, засёк движение в расселине. Это дозор караванщиков. Так что мы разбежались, я устроился на броне «бэтра», встал за «АГС», отсюда буду командовать, и все замерли, мой радист у колёс машины, ожидал приказов, тиская в руках цевьё автомата. Дауров командовал засадой с левого фланга, командир первого отделения засадой с правого, оба на связи, но рации до первого выстрела мы пока не использовали. Не успел появится дозор, как стемнело, в горах это мигом, и стало очень темно, так что тараща глаза, те шли через кустарник к берегу реки, не удобно, попадут под фланговый удар стрелков, но те и сами друг друга поразить могут перекрёстным огнём, значит, дозор на нас. Четыре пулемёта у парней, ударят по каравану. По одному в отделениях и у Даурова «ПКМ». Он пулемётчиком был. Вот и караван появился, дозор дал сигнал, что всё тихо. Только один молодой дух всё принюхивался, и я понял, чует выхлоп нашей брони, видимо что-то осталось и тот улавливал, но не мог понять что, запах почти развеялся.
Караван выходил из узкого ущелья к нам, взмыленные лошади и мулы, их шатало от усталости, поэтому погонщики кололи острыми палками, иначе те бы встали или легли, идти добровольно те уже не могли. Да, духам тут нужен именно отдых, для этого сюда и шли. Наших, я имею ввиду тех двоих, что пропали из колонны с грузом, тут не было, их вели в одной из малых групп. К слову, спецура догнала малую группу, как раз где пленные были, в перестрелке оба погибли, но и караван прекратил существование, сейчас те осматривали место боя, собирали украденный груз, тела погибших. У самих потерь не было. Спецура подтвердила свою высокую боевую выучку. Они вели счёт, открыв его. Я увидел, что конец каравана выходил, то есть всё, все под прицелом, пусть часть только миномётом накрывали, и лёжа на броне, повернулся направо, с той стороны двое сапёров на меня смотрели, в мою сторону в ночную мглу таращили глаза, и дал сигнал фонариком с синим светофильтром, дважды мигнув, и потом сапёру, что слева залёг. Световые ракеты стояли на нашем берегу, по линии брони, взлетев повиснут над караваном. Уже все слышали голоса, удары металл о камень, хриплое ржание лошадей, что чуяли воду. Все ждали сигнала. Сапёры зачиркали колёсиками зажигалок, и началось.