Не срывал бы ты желчно повязки.
Не писал бы роман на ходу…
И цвели бы Анютины глазки
И в твоем предзакатном саду.
* * *
Дождь был. Слякоть. Гололедица.
Чувство грусти было. Сирости.
Даже Малая Медведица
В небе ежилась от сырости.
На углу ажаны кутались
В ихний плащ непромокаемый.
Под ногами дети путались
Вереницей нескончаемой.
А за ними, все ценители.
Все любители словесности.
Шли их взрослые родители.
Затоплявшие окрестности.
И от площади Согласия
До предместия парижского
Шла такая катавасия,
Песни, пляски Даргомыжского,
Вихрь стихов, дыханье мистики,
Трель сопрано соловьиного.
Речи русской беллетристики,
Пафос «Славы» Гречанинова,
Да концерты, все с квартетами,
С звуком говора московского,
С декламацией, с балетами,
С полной музыкой Чайковского,
Что ажаны с пелеринками.
Впав в великую прострацию.
Позабыли вдруг дубинками
И махать на эмиграцию.
А кругом, с зонтами черными,
В переулки хлынув узкие.
Густо шли путями торными,
Все валом валили русские.
И чужая, одинокая,
И ища противоядия.
Башня Эйфеля высокая
Рассылала всюду радио.
Все будила в мире станции
Звуком четким, как жемчужинка.
Что Париж — столица Франции,
А сама она француженка!..
ОТНЮДЬ НЕ МЕЛОЧЬ
(пародии, афоризмы, частушки)
Из цикла «Фишки»
* * *
Был молод. Верил в идеал.
Но все, по молодости, врал.
Теперь он важный и седой…
И только врет, как молодой.
* * *
Склонен к мелкому обману.
Блудодей. Трубою хвост.
Милый друг — по Мопассану,
А по-нашему — прохвост.
Купил дворец с чужими предками.
Созвал желающих — глазей!
И кормит тухлыми объедками
И разночинцев, и князей.
* * *
То в плащ, то в тогу он рядится.
То циник он, то донкихот…
Уже он в дедушки годится,
А все надежды подает.
* * *
В партийном смысле — выдвиженец,
В семейном смысле — двоеженец,
В идейном смысле — нигилист,
А в общем смысле — аферист.
* * *
Вздохни над жизнью этой серой,
Над этой женскою судьбой:
— Она могла бы стать гетерой,
А вышла честною швеей.
* * *
В желудке — язва, в горле — спазма.
В душе — пожар энтузиазма.
* * *
Несмотря на надрыв, на мечтательность
взгляда.
Невзирая на левый уклон —
Повивальная бабка второго разряда
И притом довоенных времен.
* * *
Скользнув по этим килограммам,
Одной лишь мыслью устрашись:
Не страшен брак с гиппопотамом,
А страшно, как с ним разойтись?!
* * *
В какой бы плащ он ни рядился,
С каких ни прыгал бы высот.
Он околоточным родился
И околоточным умрет.
* * *
Какой стихийный темперамент
И всеобъемлющая ширь!
В программе дня его — парламент,
А в мыслях — женский монастырь.
* * *
Дугою бровь, в глазах зарница.
Почти из мрамора чело…
Посмотришь издали — царица,
Посмотришь ближе — дактило.
* * *
Так большей частью и бывает…
Он разбудил ее! И вот.
Она бессонницей страдает,
А он снотворные сует.
* * *
Угрюм, как сыч.
Надут, как пыж.
Летами — хрыч.
Цветами — рыж.
* * *
По убеждению — безбожник.
По положенью — эмигрант.
Взаймы берет он как художник,
А отдает как дилетант.
* * *
О нем сказал его приятель.
Числом супружеств поражен:
— Вот постоянный председатель
На съезд меняющихся жен!
* * *
Обрисовать его недолго.
Он в каждом помысле таков.
Что у него — не чувство долга.
А лишь сознание долгов.