К двадцать третьему августу сорок второго года по моей внутренней арифметике от первой четвёрки в строю оставалось трое. По другому слою — с осени сорок первого — в строю оставалось пятеро из первоначальных восьми. По мартовскому слою сорок второго года — в строю оставалось шестеро из восьми. По майскому пополнению — в строю оставалось четверо из четырёх; за это лето майских мы не потеряли. По августовскому — четверо стрелков-радистов в строю с девятого числа, потерь среди них пока не было.
Эта арифметика сегодня вечером прошла одним списком, без ударения на отдельной строке. По общей сумме на двадцать третье августа в полку у меня в эскадрилье в строю было: трое старых, ещё двое второго слоя, ещё столько же по январскому, четверо по майскому. Девять лётчиков и четверо стрелков-радистов. Эта сумма с утра до вечера двадцать третьего сегодня уменьшилась на одного.
Я загасил лампу. Лёг на топчан. По стенке у Ярошенко за сегодня не было ни одного звука — он у себя сегодня молчал. У дальнего конца аэродрома собака залаяла два раза и стихла. По западной стороне через прорезь у двери шёл закатный свет — последний прямой луч ушёл к девяти часам, и землянка перешла в синие сумерки.
Я заснул около полуночи.
В этот вечер у меня в голове шло одновременно две полосы. Первая — мать. Вторая — Шестаков. Эти две полосы у меня не сливались и не мешали друг другу. Они шли параллельно, как две колеи на полевой дороге, и я по обеим шёл одной ровной полковой походкой, без отклонений.
На двадцать четвёртое августа на полку из дивизии приказ к четырём утра должен был прийти такой: удерживать. Калач, Сталинград, излучину, северные подступы — всё, что у нас по полосе ещё держалось, удерживать без отхода. По этому приказу полк завтра пойдёт работать в три вылета, по тем же северо-западным целям, по тем же танковым клиньям и тыловым колоннам, по которым работал сегодня. Без Шестакова в третьей паре. По шеренге утром его место сдвинется на одного, и Гладков останется одиночным до прихода следующего из пополнения, которое в полк подойдёт, по слухам Кожуховского, не раньше середины сентября.
Глава 23
«Калач» — Конная
Двадцать четвёртого августа сорок второго года к семи утра по дивизионной сводке немцы взяли Калач-на-Дону.
Калач-на-Дону — это не наша калачинская полоса. Я это в полку с пятнадцатого июля знал ровно: два разных Калача, один — наш, на воронежском направлении, на правобережье Дона за двести с лишним километров на северо-запад от Сталинграда, другой — на излучине южнее, в шестидесяти километрах от Сталинграда. Полк наш стоял на первом, северном; немцы взяли второй, южный. Между ними по карте — сто шестьдесят километров пыльной донской степи, на которой за вторую половину августа сгорело столько техники, что счёт никто в нашей дивизии больше не вёл.
Сводку Кравцов прочёл на построении в шесть утра. После последней позиции он закрыл папку. Полк стоял в шеренге. В шеренге первой эскадрильи между Гладковым и Сёминым место Шестакова сегодня сдвинули: Сёмин шагнул на полшага влево, и Панин с Воробьёвым — вместе с ним. Третьей пары теперь не было. Гладков остался один в звене.
— Захаров, Морозов, Тихонов — в строю как обычно. Гладков — одиночным до пополнения, — Кравцов обронил без интонации. — Соколов, по вашей эскадрилье на сегодня — три вылета, по той же северо-западной полосе.
— Принято, Иван Степанович, — я ответил.
— Без отхода, — Кравцов закрыл папку.
— Без отхода, — я обронил по той же короткой полковой манере.
Полк разошёлся по своим точкам сбора без задержки.
К семи двадцать восьмёрка эскадрильи — теперь семёрка, без Шестакова — поднялась с полосы. Цель — танковые колонны противника на линии Котлубань — Малая Россошка, на северо-западных подступах к Сталинграду. Прикрытие — пара Як-1 от десятого ИАП. По эфиру у меня сегодня в шлемофоне шли семь голосов вместо восьми. Я этому за тридцать секунд после взлёта привык; голос Шестакова, который последние полтора года в моём шлемофоне на этой частоте привычно шёл шестым, сегодня просто отсутствовал, и его отсутствие я отметил один раз — за тридцать секунд после взлёта — и больше к нему не возвращался.