Испуганно отшатывались. Боже!
Какие губы мертвой синевы!
Какой оттенок черно - серой кожи!
Какая форма страшной головы!
Какие злые, мерзостные рожи!
Чудовища чудовищной цены;
Они владыке каждому нужны!
89
Они еще к тому же были немы,
Но совершали грозные дела:
Хранить и отворять врата гарема
Их страшная обязанность была.
Они же разрешали все проблемы
Искорененья дерзостного зла
В их длинных пальцах быстрая веревка
Виновных успокаивала ловко.
90
Им евнух подал знак без лишних слов,
И дверь тяжелую они открыли,
Но иглы их безжалостных зрачков
И негра и Жуана просверлили,
И хоть герой наш был из смельчаков,
Но чувства в нем от ужаса застыли,
Когда холодный, скользкий, злобный взгляд
В него впивался, как змеиный яд.
91
Баба его успел предостеречь:
"Сдержи себя, своей же пользы ради.
Иди за мной, не расправляя плеч,
И не держись, как будто на параде
Остерегайся взоры их привлечь,
Умей держаться в девичьем наряде
Иди ленивее, гляди нежней,
А главное - веди себя скромней!
92
Глаза у них опаснее, чем шило;
Не приведи их боже твой наряд
Насквозь увидеть; никакие силы
Тебя - да и меня! - не защитят!
Босфор весьма надежная могила,
И до рассвета нас с тобой казнят
Зашьют в мешок, и, с волнами не споря,
Отправимся мы в Мраморное море!"
93
Жуана эти бодрые слова
Смирили - и покорно, в самом деле,
Вошел он в зал, где у него едва
От роскоши глаза не заболели:
Разбросанные всюду как трава,
Несметные сокровища блестели
В таком обилье пышной пестроты,
Что затмевали сказки и мечты!
94
Богатства блеск и вкуса недостаток
Обычны для Востока, но - увы!
Я западных дворцов видал с десяток,
И все они, признаться, таковы!
На всем какой-то фальши отпечаток:
Картины плохи, статуи мертвы
Но грубую дешевую работу
Обильно искупает позолота.
95
В подушках утопая, как в цветах,
Под пологом раскинувшись лениво,
С улыбкой самовластья на устах
Лежала дама. Евнух торопливо,
Не поднимая глаз, повергся в прах
И потянул Жуана; терпеливо
Ему повиновался мой герой,
Забавной озадаченный игрой.
96
Красавица с подушек поднялась,
Как из пушистой пены Афродита.
Перед огнем ее пафосских глаз
Тускнели и сапфир и хризолиты.
Поцеловав руки ее атлас
И край ее одежды, деловито
Ей что-то евнух на ухо сказал
И жестом на Жуана указал.
97
Ее движений, голоса и стана,
Подобных совершенству божества,
Подробно я описывать не стану
Бессильны тут сравненья и слова;
Притом у вас из зависти к султану
Могла бы закружиться голова,
Когда бы описанье вышло живо...
А посему молчу красноречиво!
98
Ей было лет, пожалуй, двадцать семь
Преклонный возраст для ее народа!
Но есть краса, которую совсем
Не искажают годы и природа.
Мария Стюарт, как известно всем,
Блистала красотой такого рода,
Нинон Ланкло уже седой была,
А подурнеть до смерти не смогла!
99
Девицы в одинаковых нарядах
(Так евнух нарядил и Дон Жуана)
Ловили волю царственного взгляда,
Как нимфы, окружавшие Диану.
(Сие сравненье углублять не надо.
И я его отстаивать не стану.)
Как я уже сказал, Гюльбея, встав,
Им знак дала, на двери указав.
100
Прелестный рой покорно удалился.
Жуан стоял, дыханье затая,
И приключенью странному дивился.
В какие - то волшебные края,
Ему казалось, он переселился,
Где чудеса реальны... (Лично я
Никак не вижу смысла в скромном даре
Известного нам всем "nil admirari"*).
*"Ничему не удивляться" (лат.)
101
"Не удивляться ничему на свете
Наука благоденствия для всех!"
(Увы, я знаю, Мерри, речи эти;
А в текстах Крича сомневаться грех.)
Гораций эту истину отметил,
А Поп - пересказал ее для всех.
Но если б удивляться мы не стали,
Ни Попа б мы, ни древних не читали.
102
Баба велел Жуану не зевать,
Приблизиться, и преклонить колено,
И ножку госпожи поцеловать;
Но гордый мой герой вскипел мгновенно,
Ужасно заупрямился опять
И негру заявил весьма надменно:
"Я туфель не целую никому
Пожалуй, только папе одному!"
103
Баба сказал: "Напрасно я учу
Тебя добру - с тобою сладу нету
Послушай! Я с тобою не шучу!"