Как будто я смеюсь над всем подряд,
Хуля добро, превознося пороки!
Мне очень злые вещи говорят
(Вы знаете, как ближние жестоки),
А я сказал лишь то, я убежден,
Что Дант, Сервантес или Соломон,
4
Что Свифт, Ларошфуко, Макиавелли,
Что Лютер, Фенелон или Платон,
Ведь цену жизни все уразумели,
И Уэсли, и Руссо, и Тиллотсон;
Гроша она не стоит, в самом деле,
Но я не Диоген и не Катон;
Я знаю: мы живем и умираем,
А что умней - ни вы, ни я не знаем.
5
Сократ сказал: "Я знаю лишь одно
Что ничего не знаю!" Сколь приятно
Такое знанье! Делает оно
И мудрецов ослами, вероятно.
А Ньютон заявил уже давно:
"Вселенная для знаний - необъятна!
Лишь камешки сбираем мы, друзья,
На бреге океана Бытия!"
6
"Все суета!" - Екклесиаст твердит,
А с ним и все новейшие пророки.
Святой, мудрец, наставник и пиит
Изобличают страсти и пороки;
Любой найти примеры норовит
Того, что все мы низки и жестоки;
Зачем же мне велите вы молчать?
И низости людской не замечать?
7
О, люди-псы! Но вам напрасно льщу я:
И псами вас не стоит называть;
Ваш гнусный род вам честно покажу я,
Но музу вам мою не испугать!
Напрасно волки воют, негодуя
На ясную луну; ее прогнать
Визгливым лаем хищники не в силах:
Спокойно блещет вечное светило.
8
И я пою могущество страстей,
"Любви жестокой и войны бесчестной"
(Так выразился, кажется, о ней
Один поэт, достаточно известный);
Осада будет темою моей.
Глава, пожалуй, будет интересной:
Ее герой любил кровавый бой,
Как олдермены - ростбиф кровяной.
9
На левом берегу реки Дуная,
От моря в ста верстах, построен был,
Великий водный путь оберегая,
Восточный город - крепость Измаил.
Цела ли эта крепость - я не знаю,
Или ее указом упразднил
Завоеватель; город был не новый,
Но крепостью считался образцовой.
10
На возвышенье с левой стороны
Предместье к бастионам подходило,
Чего, по новым правилам войны,
Стратегия б никак не допустила.
А палисад у крепостной стены
При штурме облегчал осаду с тыла
Сей палисад возвел какой-то грек,
Глупец иль очень умный человек.
11
Таланты хитроумного Вобана
Строитель в этом деле показал,
Хоть ров был вряд ли мельче океана
И высился над ним огромный вал,
Зато подходы выглядели странно:
Прикрытий, верков инженер не знал
(Читатель мне простит из снисхожденья
Саперского жаргона выраженья).
12
Там был отменно крепкий бастион,
Как плотный череп старого солдата:
Как добрый наш Сент-Джордж вооружен,
Имел барбетты он и казематы.
Дуная берег сильно защищен
Был этою громадой сероватой,
И двадцать пушек с правой стороны
Топорщились над выступом стены.
13
Но в город был открыт свободный вход
Со стороны Дуная, из расчета,
Что в реку флот российский не войдет
Ни смелости не станет, ни охоты;
А потому и войско и народ
При виде неожиданного флота
В испуге закричали: "Бисмилла!",
Предчувствуя, что гибель подошла.
14
Но русские готовились к атаке.
Увы, богиня Слава! Как мне быть?
Достойны восхваления казаки,
Но как их имена произносить?
Сам доблестный Ахилл в бессмертной драке
Не мог бы пылкой смелостью затмить
Сих воинов великого народа,
Чьи имена не выговорить сроду!
15
Но нескольких я все-таки готов
Назвать - хотя бы ради упражненья:
Чокенофф, Львофф, Арссеньефф, Чичакофф
Взгляните, каково нагроможденье
Согласных? Строкнофф, Стронгенофф,
Чичшкофф!
Туга на ухо слава, без сомненья!
А впрочем, подобает, может быть,
Ей эту какофонию любить.
16
Не в силах я ввести в мои октавы
Московские фамилии. Так что ж,
Я признаю - они достойны славы,
Как похвалы достойна молодежь!
Министры наши льстивы и лукавы,
Произнося фамилии вельмож
На "ишкин", "ушкин", "ашкин", "ивский",
"овский",
Но мне годится только Разумовский.
17
Куракин, Мускин-Пускин, Коклобской,
Коклотский, Шерематов и Хремахов
Взгляните: что ни имя, то герой!
Ни перед чем не знающие страха,
Такие молодцы бросались в бой
На муфтиев и самого аллаха
И кожей правоверных мусульман
Свой полковой чинили барабан.
18
Тут были развращенные наградами
Солдаты чужеземные; война