Барана; так слепые от рожденья
Идут, не опасаясь ничего,
За собачонкой - странное явленье!
Звон бубенца, вот сущность, черт возьми,
Людей великих власти над людьми.
49
Весь лагерь ликовал, сказать бы можно,
Что брачный пир их ожидает всех
(Подобная метафора возможна
И уложилась в строчку без помех).
Любой юнец мечтал неосторожно
О битве и трофеях. Просто смех
Старик чудаковатый и вертлявый
Всех увлекал с собой во имя славы.
50
И потому-то все приготовленья
Поспешно делались: один отряд
Из трех колонн стоял, готов к сраженью,
И ждал, чтоб первый просвистел снаряд;
Другой был также в три подразделенья
И также жаждал крови и наград;
Поодаль третий был готовым к бою
И в двух колоннах двигался рекою.
51
Совет военный дело обсудил,
Единодушно и единогласно
(Что редко достигается) решил
Мол, положенье, в сущности, опасно,
Но при разумном напряженье сил
Вдали маячит слава - это ясно!
Суворов молча славу предвкушал
И самолично рекрут обучал.
52
Да, это факт; фельдмаршал самолично
Благоволил полки тренировать
И тратил много времени обычно,
Дабы капрала должность исполнять.
Едва ли эта прихоть неприлична:
Любил он сам солдату показать,
Как по канатной лестнице взбираться,
А то и через ров переправляться.
53
Еще порой фашины ставил в ряд,
Украсив их чалмами, ятаганами,
И нападать на них учил солдат,
Как будто бы сражаясь с мусульманами,
И каждый раз бывал успеху рад.
Его проделки полагая странными,
О нем острили в штабе иногда,
А он в ответ брал с ходу города.
54
Но в этот вечер накануне боя
Весь русский лагерь был сурово-тих;
Невольно призадумались герои
О том, что завтра ожидает их,
Решившихся на дело роковое,
О детских днях, о близких и родных,
О том, что миновало невозвратно,
И о себе самих, вполне понятно.
55
Суворов появлялся здесь и там,
Смеясь, бранясь, муштруя, проверяя.
(Признаться вам - Суворова я сам
Без колебаний чудом называю!)
То прост, то горд, то ласков, то упрям,
То шуткою, то верой ободряя,
То бог, то арлекин, то Марс, то Мом,
Он гением блистал в бою любом.
56
И вот, пока фельдмаршал занимался
Солдат ученьем, как простой капрал,
Разъезд казачий по полю слонялся
И путников усталых повстречал.
Один из них по-русски изъяснялся;
Конечно, слов запас был очень мал,
Но жестами он объяснил резонными,
Что дрался под российскими знаменами.
57
И посему просил казаков он,
Чтоб их немедля в штаб препроводили:
Полутурецкий вид их был смешон,
Шальвары мусульманские не скрыли
Их сути христианской, и фасон
Одежд не повредил им (а сгубили
Мы множество порядочных людей,
Не отличив обличья от идей).
58
Суворов, сняв мундир, в одной рубашке,
Тренировал калмыков батальон,
Ругался, если кто-нибудь, бедняжка,
Неповоротлив был иль утомлен.
Искусство убивать штыком и шашкой
Преподавал он ловко; верил он,
Что человечье тело, без сомнения,
Лишь матерьял, пригодный для сражения!
59
Фельдмаршал пленных сразу увидал,
Окинул зорким взглядом: "Подойдите!"
Нахмурил брови, всматриваться стал:
"Откуда?" - "Из Стамбула мы - простите,
Константинополя..." - "Я так и знал...
А кто вы?" - "Поглядите и судите!"
Была беседа очень коротка
Знал отвечавший вкусы старика.
60
"Как звать?" - "Я - Джонсон, он - Жуан".
"А те-то?"
"Две женщины, а третий - ни мужчина,
Ни женщина..." - "Постой, тебя я где - то
Уже встречал... Какая бы причина?..
Ты - Джонсон? Знаю, знаю имя это!
Ты был, дружок, не помню только чина,
В пехотном Николаевском? Ведь был?"
"Так точно, ваш-сиятельство, служил!"
61
"При Видине ты дрался?" - "Да". - "В атаке
Ты отличился, помню, а потом?"
"Я ранен был!" - "Но ловок так не всякий,
Ты бросился отважно напролом.
А дальше?" - "Я очнулся в полном мраке
Уже турецким пленником - рабом".
"Ну, завтра отомстишь за униженье
Ведь это будет адское сраженье!..
62
Отлично. Где же хочешь ты служить?"
"Где вы сочтете нужным". - "Понимаю!
Конечно, ты захочешь туркам мстить
И будешь снова смел, я полагаю;
Еще смелее даже, может быть!
А этого юнца вот я не знаю!"
"Ручаюсь, генерал, он смел вдвойне.