— Значит, об этом беспокоиться нечего. И прошу вас никому об этом не говорить, даже миссис Брукс. Пусть эти молодые дураки делают что хотят.
— Я не могу этого допустить, ваша светлость.
— Это ещё почему? Вы — то здесь при чём?
— Я друг её семьи, ваша светлость.
— Ну вот ещё, новости! Не городите чепухи! Им — то что за дело до всего этого? И потом, всё будет в порядке. Утрясётся само собой, вот увидите. Право, мне даже жаль, что вы вмешались. Надо было оставить всё как есть и не обращать на это внимания.
— Ваша светлость, — сказал Донал, — я не могу выслушивать подобные речи.
— Я прошу от вас очень немногого, мистер Грант. Вы ведь не станете вмешиваться? Обещаете, что не станете?
— Нет.
— Благодарю вас.
— Нет, ваша светлость, вы меня не поняли. Я не могу дать подобного обещания. А вмешиваться буду, обязательно буду. Как именно, я пока не знаю, но приложу все усилия, чтобы спасти девушку.
— И погубить древний благородный род! Об этом вы не думаете?
— Честь вашего рода лучше всего сохранится именно в этой девушке, ваша светлость!
— Да будьте вы прокляты! Вы что же, проповедовать мне собираетесь?
Несмотря на яростные слова графа Донал заметил, что в глазах у него мелькнуло почти умоляющее выражение.
— В моём доме вы обязаны поступать так, как приказываю я, — продолжал лорд Морвен, — а иначе скоро вы из него вылетите. Знаете что? Женитесь — ка вы лучше сами на этой девчонке! Она же вполне ничего, даже хорошенькая! А я дам вам пятьсот фунтов на свадебное путешествие. Только Дейви расстроится, бедняжка…
— Вы оскорбляете меня, ваша светлость.
— Тогда убирайтесь вон, наглец! Чёрт вас побери! Занимайтесь своими уроками и не смейте показываться мне на глаза!
— Если я и остаюсь в вашем доме, то исключительно ради Дейви, милорд.
— Убирайтесь, — повторил граф, и Донал вышел.
Не успел он закрыть за собой дверь, как услышал неистовый звон колокольчика, и по дороге вниз встретил дворецкого, торопящегося наверх со всей живостью, на какую были способны его коротенькие ноги и багровый нос. Он хотел было остановиться, чтобы расспросить Донала о том, что произошло, но тот быстренько прошмыгнул мимо и через минуту, добравшись до своей комнаты, уселся, чтобы хорошенько всё обдумать. Человек, пекущийся о своём достоинстве в глазах других людей, немедленно собрал бы свои вещи и покинул замок, но Донал гораздо больше заботился о Дейви и о бедняжке Эппи. Не успел он усесться, как тут же снова вскочил на ноги: ему просто необходимо было поскорее увидеть Эндрю Комена!
Глава 36
Беспокойная ночь
Донал спустился вниз по холму и неожиданно увидел у ворот поместья лорда Форга. Тот беспокойно ходил туда — сюда, словно поджидая его появления.
Донал хотел было пройти мимо, но Форг заступил ему дорогу.
— Грант, — сказал он, — будет лучше, если мы поймём друг друга до конца.
— Боюсь, ваша светлость, что если вы меня не понимаете, то не по моей вине.
— Что вам сказал мой отец?
— Я передал бы вашей светлости слова лорда Морвена, предназначенные для вас, но не стану этого делать по двум причинам. Во — первых, мне кажется, что он передумал, хотя прямо об этом не сказал, а во — вторых, в этом деле я не собираюсь больше служить ни ему, ни вам.
— Значит, вы больше не намереваетесь вмешиваться?
— А это уж моё дело, милорд. Я не стану делиться с вами своими планами.
— Да ладно вам, не упрямьтесь! Бросьте задаваться! Неужели вы не можете понять обыкновенную человеческую слабость? Не все же способны держать себя в руках, как вы! Я и правда не желаю Эппи зла!
— Я не стану говорить с вами о ней, милорд. И предупреждаю вас, что без сожаления и угрызений совести использую любые ваши слова против вас, если это потребуется.
С этими словами он взглянул на Форга и по выражению его лица вдруг понял, что тот дожидался вовсе не его, а Эппи. Тогда Донал повернул назад к замку: вдруг ему удастся её перехватить? Форг что — то крикнул ему вслед, но Донал не обратил на него внимания. Шагая вверх по холму, он не услышал ни единого шороха. Вокруг не было ни души. Он прождал возле дороги с полчаса, а потом развернулся и пошёл к сапожнику. Дори ждала его в великом беспокойстве и огорчении. Мало ей было заботы о единственной дочери своего сына, так теперь и Эндрю слёг в постель и едва мог пошевелиться от боли. Донал лишь взглянул ему в лицо и тут же отправился за доктором. Тот сказал, что у сапожника сломано ребро, перевязал его и дал ему какое — то лекарство. Всё, что можно было сделать, было сделано, и Донал уселся рядом с кроватью, чтобы не оставлять друга одного.