Он нашёл оставленное ведро, наполнил его до краёв и на несгибающихся от холода ногах поспешил к себе, вздыхая о том, что огонь в камине, должно быть, давным давно потух. Но добравшись до лестницы и спустившись на несколько ступенек, он с удивлением увидел, что возле его двери со свечой в руке стоит какая — то женщина. Было видно, что она только что постучалась и теперь ждёт ответа.
Она так напряжённо вслушивалась в тишину за дверью, а ветер наверху свистел так громко и яростно, что она не услышала его шагов, и Донал в нерешительности приостановился, не зная, как заговорить, чтобы не напугать её. Тут она снова постучалась, и он попытался ответить так, как будто голос его раздавался издалека:
— Войдите, — негромко произнёс он.
Женщина взялась за ручку двери, открыла её, и Донал тут же узнал в ней леди Арктуру.
— Там наверху настоящая буря, миледи! — весело сказал Донал, вслед за ней входя в комнату и радуясь теплу и уюту после своего приключения во тьме и на ветру.
Арктура испуганно вздрогнула, услышав его голос сзади, и, повернувшись, испугалась ещё больше. Донал был похож скорее на трубочиста, чем на респектабельного учителя. Он был в грязи и пыли с головы до ног, и в руке у него было ведро с углём и дровами. Без труда поняв её изумлённый взгляд, он поспешил объясниться:
— Я только что с крыши, миледи. Почти час там проторчал.
— И что вы там делали в такой ненастный вечер? — спросила она, и в голосе её прозвучали одновременно удивление, забота и страх.
— Я услышал музыку, миледи, — ту самую! Ну знаете, которая иногда раздаётся в замке!
— Я тоже, — прошептала она, и во взгляде её отразилось нечто сродни ужасу.
— Я и раньше её слышала, но ещё никогда так громко, как сегодня. Как вы думаете, мистер Грант, что это такое?
— Не знаю. Только теперь я почти полностью уверен, что она раздаётся откуда — то с крыши.
— Ах, если бы вы могли разгадать эту тайну!
— Надеюсь, что так оно и будет. Но неужели вам так страшно, миледи? — участливо спросил Донал, заметив, что леди Арктура судорожно схватилась за спинку кресла. — Присядьте, прошу вас. Я принесу вам воды.
— Нет, нет, со мной всё в порядке, — ответила она. — Просто ваша лестница такая длинная и крутая, что я совсем запыхалась. Но дядя сегодня так странно себя ведёт, что я не могла не прийти к вам.
— Мне уже не раз приходилось видеть его в таком же состоянии.
— Вы не согласитесь пойти со мной?
— Куда хотите.
— Тогда пойдёмте.
Она вышла из комнаты и начала спускаться вниз по лестнице, освещая ему путь. Примерно посередине она остановилась возле какой — то двери и, повернувшись к Доналу, по — детски доверчиво взглянула на него. Он впервые видел на её лице такое спокойное, почти безмятежное выражение.
— Как хорошо, что можно не бояться! — сказала она. — Теперь мне совсем не страшно.
— Я очень рад, — ответил Донал. — Хотел бы я навеки умертвить всякий страх. Ведь он — всего лишь тень, идущая по пятам греха… Как вы полагаете, нет ли какой — то связи между приступами вашего дяди и этой странной музыкой?
— Не знаю, — отозвалась Арктура.
Она быстро повернулась, открыла дверь и прошла дальше. Идя вслед за ней, Донал оказался в той части замка, которой до сих пор не видел. Чередой непонятных коридоров, то и дело поворачивающих в самых неожиданных направлениях, Арктура привела его к парадной лестнице, и они опять заспешили вниз. В доме было очень тихо.
Должно быть, уже совсем поздно, подумал Донал, только ведь и слуг — то во всём доме — раз, два и обчёлся. Его спутница стремительно и легко спускалась по лестнице впереди него; в какой — то момент он даже потерял её из виду, когда она скрылась за поворотом. Наконец она остановилась возле той самой комнаты, где Донал впервые познакомился с графом.
Дверь была открыта, но света внутри не было. Арктура бесшумно пересекла кабинет и подвела Донала к двери в ещё одну комнату поменьше. Там тоже было темно, но из — за двери Донал различил чьё — то невнятное бормотание.