— Но даже тогда ты всё равно чувствовал бы, что должен слушаться?
— Да.
— И это тоже была бы вера?
— Нет.
— А ты всегда поступал бы так, как тебе велят?
— Нет. Если бы мне велели сделать что — то нехорошее, я бы не стал слушаться.
— А теперь скажи мне, Дейви, что значит верить в самом большом смысле? Верить в Того, в Ком нет ни капли зла?
— Вы имеете в виду Бога, мистер Грант?
— Кого же ещё я могу иметь в виду?
— Ну, может, Иисуса Христа!
— Христос и Бог — одно. Они всегда желают одного и того же, делают одно и тоже, всегда согласны между Собой. Различны Они лишь в том, кого любят.
— Что вы имеете в виду, мистер Грант? — перебила Арктура. Всё это время она внимательно слушала и теперь напряжённо подалась вперёд: неужели его коварная ересь выплывет, наконец, наружу?
— А вот что, — ответил Донал, и его улыбка просияла таким светом, какого Арктуре ещё ни разу не приходилось видеть на человеческом лице. — Бог любит Иисуса, а не Бога; а Иисус любит Бога, а не Иисуса. Ведь мы тоже любим не себя, а друг друга, правда, Дейви?
— Вы так уж точно не себя, — скромно отозвался тот.
— А теперь скажи мне, Дейви: что значит верить в нашего общего Отца, Который намного лучше всего, что только может представить себе самое светлое воображение и что только может пожелать самое доброе сердце на свете — кроме самого Иисуса Христа? Чем будет для нас такая вера?
— Ой, да всем! — воскликнул Дейви.
— Ну а прежде всего?
— Прежде всего, верить — значит делать то, что Он говорит.
— Да, малыш. Это значит познавать Его, исполняя и ещё раз исполняя Его волю. Не пытаться сперва понять всё разумом, но с самого начала делать то, что Он повелел. Нам нужно простереть к Нему руки, как ребёнок тянется к матери, чтобы та взяла его на колени. А потом, когда Он снова ставит нас на землю и говорит: «Пойди и сделай то — то и то — то», мы должны изо всех сил поспешить и сделать так, как Он сказал. А если нам страшно захочется Его увидеть — что ж, тогда нам нужно взглянуть на Его образ.
— А где его взять, сэр?
— Ах, Дейви, Дейви! Неужели ты ещё этого не знаешь? Разве ты не знаешь, что Иисус Христос есть образ Бога живого?
— Ах да! Мы должны пойти и прочитать про Него в Евангелии.
— Можно задать вам вопрос? — спросила Арктура.
— Сколько угодно, — ответил Донал. — Не знаю только, смогу ли я на него ответить.
— Когда мы читаем об Иисусе, нам приходится самим рисовать Его себе; а ведь с чужих слов даже самый лучший художник, пожалуй, не сможет верно передать образ человека, которого ни разу не видел!
— Я понимаю, что вы хотите сказать, — кивнул Донал. — Что ж… Некоторые из нас отправляются за образом Христа к другим людям или просят совета о том, что именно им следует себе представить, тем самым лишь добавляя чужие ошибки к своим собственным. А ведь самое верное подобие Христа мы сможем составить для себя только сами и только в том случае, если будем исполнять то, что Он нам говорит. Он обещал прийти к тем, кто исполняет Его слово. К таким людям Он будет ближе любого другого человека, и они сами смогут увидеть в Нём Божий лик. Но прежде всего и превыше всего всегда остаётся послушание. Не забывай об этом, Дейви!
— Да, мистер Грант, я знаю, — ответил Дейви.
— Тогда беги, играй! И вспоминай иногда о том, что это Бог подарил тебе все игры на свете!
— Я пойду запускать змея, мистер Грант.
— Вот и замечательно. Бог любит смотреть, как ты запускаешь змея, и змей этот летает на крыльях Его ветров. А так он и вершка не пролетит!
Дейви кивнул, помахал рукой Арктуре и убежал.
— Вы, должно быть, слышали, что дяде сегодня нездоровится? — промолвила она, когда шаги мальчика стихли в коридоре.
— Да, слышал. Бедный лорд Морвен!
— У него довольно своеобразное недомогание.
— Да, и не только тела, но и души. Признаться, я в совершенном недоумении.
— Вы бы так не удивлялись, если бы знали его так же давно, как я. С тех пор, как умер отец… Ах, иногда мне кажется, что с тех пор прошло уже сто лет!.. Так вот, с тех пор я ни разу не чувствовала себя в безопасности; а когда дядя рядом, мне ещё и неловко. Я никак не могу сблизиться с ним по — настоящему. Знаете, мистер Грант, мне кажется, что все ссоры и недомолвки происходят вовсе не из — за того, что люди подходят друг к другу слишком близко, а из — за того, что так никогда и не сближаются.
Донал с радостной признательностью взглянул на неё и улыбнулся.