— Он вовсе не собирается на мне жениться.
— Он бы женился, если бы ты сама этого захотела. Папа так очень хочет.
— Откуда ты знаешь?
— Ну, я же не глухой! Однажды он сказал: «Когда замок будет наш…», а я его спросил, как такое может быть. А он говорит: «Когда Форг женится на Арктуре, замок перейдёт к нему. Так оно и должно быть. Титул никогда не должен отделяться от имения».
Кровь жарко прилила к щекам Арктуры и застучала в висках. Неужели её считают лишь безделушкой, существующей в придачу к ценному имуществу? Блестящей обёрткой для дорогого подарка? Но она тут же вспомнила, как причудливо порой ведёт себя дядя. Не будь граф таким странным человеком, вряд ли он стал бы свободно говорить столь дерзкие вещи в присутствии мальчика, который по своей наивности вполне мог пересказать их хозяйке замка.
— Ты же не хочешь никому отдавать свой замок, Арки? — снова спросил Дейви.
— В любом случае, я не отдам его человеку, которого не буду любить.
— На твоём месте я вообще не стал бы выходить замуж и оставил бы замок только себе. Не понимаю, почему он должен достаться Форгу!
— Значит, хочешь, чтобы моим мужем был замок?
— По крайней мере, он хороший, большой и сильный. Будет защищать тебя от всяких врагов. И болтать не будет, когда тебе захочется помолчать.
— Это правда. Но ведь от глупого и бессловесного мужа быстро устаёшь, будь он даже самым большим и сильным.
— Зато он никогда не будет тебя обижать. Я уже не раз слышал, как папа говорит о каком — то муже, который жестоко обижал свою жену. Иногда мне даже кажется, что он говорит про себя. Но ведь такого не может быть!
Арктура не ответила. В её памяти смутно всплыли услышанные когда — то истории, полузабытые намёки и разного рода догадки, указывающие на то, что между дядей и его женой не всё было благополучно. Быть может, теперь дядя сожалеет о своей жестокости? Быть может, мысли о прошлом не дают покоя его совести, и он принимает свои жуткие снадобья, чтобы хоть как — то забыться?
Но рядом с Арктурой сидел Дейви, и она не могла вслух говорить такие вещи о его отце. Поэтому она почувствовала немалое облегчение, увидев, что на крыше появился Донал. Протащить стремянку по крутым и узким поворотам оказалось делом нелёгким, но его упорство победило, и в конце концов он вылез с ней на обзорную площадку. Ещё через несколько минут он пробрался к Арктуре и Дейви, прислонил лестницу к трубе и присел, чтобы немного отдышаться.
— Ну что ж, сейчас мы всё увидим, — наконец сказал он, подымаясь.
— Вы же устали! — возразила Арктура.
— И что в этом страшного, миледи? Мужчине полагается не один раз устать, пока он вечером не доберётся до постели, — весело откликнулся Донал.
— Скажите, мистер Грант, должна ли девушка выходить замуж за человека, которого она не любит? — неожиданно спросил Дейви.
— Конечно нет, Дейви!
— Скажите, мистер Грант, — поспешно перебила Арктура, опасаясь, как бы Дейви не сказал лишнего, — в чём заключается долг женщины, наследующей большое имение? Может быть, ей лучше постараться от него избавиться? Или она должна сама взять его в свои руки?
Донал немного подумал.
— Сначала надо понять, какие обязательства налагает на наследника эта собственность, — сказал он, — но, боюсь, на этот вопрос я ответить не смогу.
— А разве кроме этого не существует обязательств перед семьёй?
— Перед семьёй у нас очень много обязательств.
— Я не имею в виду только тех родственников, которые живут с нами под одной крышей. Кроме них надо подумать и о тех, которые передали нам своё имущество. Ведь имение принадлежит не столько мне, сколько всей моей семье, и будь у меня брат, замок отошёл бы к нему. Может быть, семья только выиграет от того, что я уступлю замок следующему после меня наследнику? Поверьте, я спрашиваю вовсе не из праздного любопытства. Власть и большое имущество кажутся мне не слишком завидной долей. Они мне только мешают.
— Мне кажется, — ответил Донал, — что уже тот факт, что вы не унаследовали бы замка, будь у вас брат, показывает на то, что это произошло не случайно: вы были посланы в мир, чтобы замок достался вам. А если это так, вместе с ним Бог налагает на вас определённые обязательства, которых нельзя избегать, отказываясь от имущества или возлагая свой долг на другого. Если бы замок действительно достался вам только от семьи, а не от Бога, тогда вы вполне законно могли бы задавать подобные вопросы, но, честно говоря, в таком случае я, наверное, даже не смог бы беседовать с вами на эту тему. Я понимаю свой долг по отношению к овцам или коровам, которых пасу; по отношению к своему хозяину, к родителям, к братьям и сёстрам, к Дейви. Я обязан любить и почитать своих предков, хранить их доброе имя, хотя эта обязанность, по сути дела, растворяется в иной, неизмеримо высшей. Но что касается оставленного ими имущества, над которым они больше не властны и о котором, надеюсь, больше не думают, — честно говоря, здесь я не вижу никакого долга кроме тех обязанностей, которые связаны с самим этим имуществом — или имением, что бы то ни было.