— Вы всегда говорите так, как будто в жизни человек должен заботиться лишь о том, ради чего пришёл Иисус Христос, — проговорила Арктура. — Неужели кроме спасения нам вообще ни о чём не стоит думать?
— Если вы обрисуете мне спасение в его истинном и полном смысле, я тут же скажу, что да, ни о чём! Только по мере того, как Бог спасает человека, тот способен истинно творить в мире приготовленное ему дело. А ведь всё здесь предназначено для того, чтобы все мы выросли в одну дивную, благословенную семью. Мир — это ясли Господни, и в нём Бог вскармливает младенцев, которые потом будут жить в Его доме. Всё истинное устремляет нас к Богу, чтобы однажды мы соединились с Ним навсегда. И когда это произойдёт, мы и правда будем творить дела даже больше тех, что творил на земле Сам Господь!.. Ой, слушайте, слушайте! По — моему, это оно!
Откуда — то сверху до них донёсся негромкий, протяжный, переливающийся звуками аккорд. Лестница была наготове, и Донал быстренько взобрался к отверстию с приготовленным листом плотной коричневой бумаги. Он примостился на верхней ступеньке и стал ждать, когда заключённые в трубе струны снова запоют своими неземными голосами. Ждать пришлось долго, и у него уже онемела нога, но тут ветер неожиданно окреп, и Донал явственно услышал призрачную музыку, раздающуюся в глубине трубы. Нежные звуки росли и становились громче. Донал ловко залепил отверстие листом бумаги, подувший ветер ещё крепче прижал его к трубе, и звуки мгновенно смолкли.
Он убрал бумагу, и музыка зазвучала вновь. Ветер не унимался, а, напротив, становился всё сильнее, и после ещё нескольких экспериментов у них не осталось ни тени сомнения в том, что они действительно отыскали источник загадочной музыки. Теперь они могли даже немного изменять её, поворачивая бумагу то так, то этак. Донал спустился и, обняв за плечи своего ученика, сказал:
— Дейви, я хочу попросить тебя никому не говорить о том, что мы нашли, пока я или леди Арктура не дадим тебе разрешения. Теперь у нас троих будет своя тайна. Замок принадлежит леди Арктуре, и она имеет полное право просить тебя какое — то время никому и ничего об этом не говорить. У меня есть на это веские причины, миледи, — пояснил он, поворачиваясь к Арктуре.
— Не могли бы вы попросить Дейви послушаться меня? Я сразу же объясню вам, в чём дело, но не хочу ничего говорить Дейви до того, как вы сами об этом не узнаете. Вы можете немедленно убрать этот запрет, если сочтёте мои доводы неубедительными.
— Дейви, — сказала Арктура, — я доверяю мистеру Гранту и потому прошу тебя пока сохранять наше открытие в тайне.
— Конечно, кузина Арки! — воскликнул мальчик. — Но мистер Грант, мне вполне хватило бы и ваших слов. Зачем вам понадобилось, чтобы Арки тоже запретила мне об этом рассказывать?
— Потому что это тайна принадлежит не мне, а ей. А теперь беги и подожди меня в моей комнате. Только будь осторожнее на смотровой площадке.
Когда Дейви скрылся из глаз, Донал повернулся к Арктуре.
— Вы знаете, миледи, что говорят в замке о пропавшей комнате? — спросил он.
— А вы сами в это верите? — ответила она вопросом на вопрос.
— По — моему, такая комната вполне может существовать.
— Если бы она была, её бы давным — давно нашли.
— Наверное, точно так же люди откликались на первые вести о том, что Колумб открыл Америку.
— Это было далеко и за огромным океаном.
— А здесь у нас толстые стены, и множество легкомысленных и робких людей.
Скажите, кто — нибудь хоть раз искал эту комнату всерьёз?
— На моей памяти — нет.
— Значит, ваше возражение несостоятельно. Если бы вы сказали мне, что ни одна серьёзная попытка найти потайную комнату не увенчалась успехом, тогда я вынужден был бы признать его силу, — хотя и тогда, наверное, не удовлетворился бы, пока не узнал, что именно было предпринято и каким образом. С другой стороны, я подозреваю, что многие из ваших предков, даже если и знали что — то об этой комнате, предпочитали держать язык за зубами. Неужели вам не хочется и тут докопаться до правды?
— Что вы, очень даже хочется! А вам не жаль будет расстаться с ещё одной необъяснимой тайной?
— Напротив, сейчас это даже не тайна, а только досужие слухи, в которые мы не слишком — то верим. И хорошо, что не верим, потому что обычный здравый смысл не даёт нам для этого никаких оснований. Но если нам удастся отыскать эту комнату, тогда — то, наверное, и появится тайна — тайна, которую не объяснить по эту сторону вечности. Можно предполагать, строить тысячи догадок, но так и не узнать, какая из них истинна… Простите меня, миледи, я нисколько не хочу настаивать!