Так они провели не один прохладный осенний вечер. Дейви всё это ужасно нравилось. К тому же, ему, воспитанному в неге и холе, было очень полезно и важно избавиться от привычного чувства, что всё и всегда за него должен делать кто — то другой. Увидев огромную кучу угля, со временем скопившуюся на крыше, он поразился, как много можно сделать, если работать понемножку каждый день. В знак благодарности Донал пообещал, что если Дейви будет хорошо заниматься в течение недели, то вечером в субботу ему будет позволено приходить в комнату к своему учителю, сидеть вместе с ним у огня (ведь Дейви так много сделал, чтобы в башне было тепло), и они вместе будут делать что — нибудь интересное.
После своего первого визита в деревню Донал довольно часто начал туда наведываться. Он познакомился с некоторыми её жителями, и они пришлись ему по душе. Среди них был один молодой человек, вид которого, несмотря на его внешнюю мрачность, привлёк внимание бывшего пастуха, и Донал не раз пытался втянуть его в разговор, но тот угрюмо отмалчивался и, казалось, даже злился на эти дружелюбные попытки завязать знакомство. Однако как — то раз, когда Донал уже шёл домой, Стивен Кеннеди неожиданно нагнал его, буркнул что — то невнятное о том, что им по дороге, и зашагал рядом. Донал обрадовался, потому что вообще любил людей, а особенно тех, кто не чурался тяжкого труда. Стивен Кеннеди был среднего роста и ходил слегка ссутулившись, но голова его была довольно благородной формы и ловко сидела на сильных плечах. Он весь был бронзовым от солнца и солёного морского ветра. У него было приятное лицо, пронзительно синие глаза и тёмные волосы. Сейчас он угрюмо шёл вперёд, засунув руки в карманы с видом человека, которому вообще не хочется никуда идти, но при этом ни на шаг не отставал от Донала, шагавшего вольной, размашистой и довольно быстрой походкой, оставшейся от пастушеской жизни. Поздоровавшись, они оба замолчали и прошли почти полпути до замка, не сказав ни слова, как вдруг рыбак заговорил: — Там в замке есть девушка, сэр, — сказал он. — Эппи Комен.
— Есть такая, — откликнулся Донал.
— А вы её знаете, сэр? Ну, то есть, вы с ней разговариваете или как?
— Конечно, — ответил Донал. — Я хорошо знаю её деда с бабкой.
— Хорошие люди, — сказал Стивен.
— Это точно, — подхватил Донал. — Лучше не бывает.
— Хотите оказать им добрую услугу, сэр?
— Конечно, хочу!
— Ну тогда вот что, сэр. Сдаётся мне, что у Эппи в замке не всё ладно.
С этими словами он отвернулся и проговорил что — то ещё, но так тихо и невнятно, что Донал ничего не мог понять.
— Если вы хотите, чтобы я что — нибудь смог для неё сделать, — сказал он, — вам придётся объясниться поподробнее.
— Я вам всё объясню, сэр, — проговорил Стивен и снова замолчал с видом человека, который не скажет больше ни единого слова.
Донал молча ждал. Наконец рыбак решился:
— Вы должны знать, сэр, что эта девушка мне уже давно нравится. Сами, поди, видели, какая она красавица. Хоть кого очарует.
Донал ничего не ответил. Он был вполне готов признать, что Эппи хороша собой, но особого очарования в ней не чувствовал.
— Ну так вот, — продолжал Стивен. — Мы с ней, почитай, два года вместе, и всё у нас было хорошо, полюбовно. А весной она вдруг переменилась: одна ветреность на уме, и нос стала задирать. Я уж её спрашивал, спрашивал, что с ней такое стряслось. Сам я вроде ничего дурного не делал, да и она ничего против меня не говорит. И ведь знает, что кроме неё я вообще ни одной девчонке и слова ласкового не сказал, а только то и дело норовит меня с кем — нибудь свести, то с одной, то с другой. Я никак понять не мог, что с ней такое приключилось. Но тут недавно сообразил: это она просто ищет, как бы со мной развязаться. Эх, и горько же мне было, сэр! Ведь она что хочет? Сделать всё так, как будто это я виноват, а на самом деле это ведь не я, а она… Другого себе нашла!