– Мы здесь совсем одни, – через некоторое время заявил Квинан. – Я говорю это для того, чтобы вы знали – наша беседа останется исключительно приватной, о ней не узнает никто.
– Гм-м, спасибо.
Квинан взял клубок ниток, немного размотал, соорудил из него нечто напоминающее «колыбель для кошки» и, как показалось Келси, полностью сосредоточился на создании сложного рисунка.
– Я не знаю, с чего начать. Мне захотелось обсудить с вами... мои соображения по нескольким причинам. Прежде всего, мы уже довольно давно работаем вместе. Возможно, вы единственный житель Веритэ, с которым я чувствую себя удобно, – я знаю, вы постоянно стараетесь понять нас, виртуанцев, и разобраться в нашем отношении к реальности. Кроме того, я заметил, что вы обладаете способностью думать и делать самостоятельные выводы.
– Однако я совершил несколько очень серьезных ошибок, – сухо напомнил ему Келси. – Например, не сумел понять, что интерес Артура Идена к нашей церкви инспирирован не только духовными соображениями.
– А как вы могли понять? Идену удалось одурачить многих – просто начальство обвинило вас в собственной недальновидности. Среди представителей Церкви немало личностей, чей интерес не имеет никакого отношения к духовности.
– Я потрясен и не нахожу слов.
– Конечно. Как вы относитесь к получению прибыли от продажи футболок?
– Вам же известно, что мое имя используется нашей Церковью лишь в качестве прикрытия.
– Вы потрясены… Рэндалл, вы думающий человек, вы работаете больше многих других, и вам удается сохранять чувство юмора, когда речь заходит о происходящем.
– Мне кажется, я должен вас поблагодарить за изысканный комплимент.
Бен Квинан опустил руки, нитки повисли между пальцами. Подняв голову, он пристально посмотрел на Келси.
– Рэндалл, как-то раз вы выразили сомнение в том, следует ли допускать древних богов в Веритэ – ведь неизвестно, каким образом их система ценностей и могущество войдут во взаимодействие с системой ценностей, принятой в Веритэ.
– Помню.
– Тогда я высказал вам в ответ общепринятое мнение, однако теперь, когда мне самому довелось поработать с великими, я сам начал сомневаться и подумал, что вы, возможно, правы. Что вам известно о богах Вирту?
Келси нахмурился, удивившись неожиданной смене темы разговора.
– Я знаю, что они существуют; многие эйоны поклоняются им, а не богам Веритэ. Пару раз я слышал, что «боги», которые приходят в наши храмы во время церемоний, не имеют никакого отношения к возродившимся богам древнего Вавилона и Шумер, а являются второстепенными божествами Вирту, которые лишь исполняют свои роли и наслаждаются тем, что находятся в центре всеобщего внимания.
– Оказывается, вы внимательный человек и присушиваетесь к тому, что говорят вокруг. Впрочем, я не удивлен. Я всегда знал, что вы многое замечаете, хотя предпочитаете помалкивать.
– И что?
– А если я скажу, что вы во многом правы? Только на самом деле все гораздо сложнее.
– Если бы мне такое сказали, я бы попросил пояснить, что я упустил.
– И снова меня не удивил бы ваш вопрос. Хорошо, Рэндалл, считайте, что вам сказали. Прославляя богов Шумер и Вавилона, Церковь Элиш прославляет и богов Вирту.
– Это что, и фа, нечто вроде театрального представления?
– Ничего подобного. Церковь Элиш абсолютно права относительно одного из своих основополагающих постулатов. Вирту является воротами в коллективное подсознание человеческой расы – местом, где рождаются мифы. Если боги Вирту начинают играть ту или иную роль, они принимают обличье выбранного ими существа, до малейших деталей имитируя его поведение и внешний вид. В некоторых случаях, когда речь шла о самых великих представителях пантеона, Вирту сохранила богов, в то время как те, кто им поклонялись, давно превратились в прах.
– Значит, тогда в Центральном парке нашим глазам действительно предстал Мардук.
– Правильно. И чем больше я имею дело с богами, тем больше убеждаюсь, что высокомерие и равнодушие к правам и привилегиям отдельных личностей, столь характерные для древних богов, проникает в психику тех, кто поселился на Меру. Не поймите меня не правильно – они с уважением относятся к человечеству в целом, поскольку оно им поклоняется, но один человек для них пустое место.
– В легендах Шумер и Вавилона имеется история о наводнении, которое чуть не уничтожило все живое на земле'.
– Верно.
– Из ваших слов следует, что древнее отношение к людям возвращается и набирает силу.
– Да, хотя, возможно, и в менее деструктивной форме. Помните, в легенде про Наводнение боги в конце концов пожалели о содеянном и спасли необходимое количество живых существ, чтобы раса возродилась.
– Но судьба одного человека…
– Даже города или целого народа…
– Для богов меньше, чем ничто.
– Именно.
– А мы надрываемся для того, чтобы обеспечить им свободный доступ в Веритэ.
– Боюсь, что так дело и обстоит.
– Господи Иисусе!
– Иисус был гораздо более мягким богом, чем те, кого Церковь Элиш намеревается выпустить на территорию Веритэ.
– Бел Мардук, ревнивая Иштар, яростный Энлиль…
– У меня сложилось впечатление, что вы напуганы, Рэндалл, и удивлены. Почему? Неужели я рассказал вам нечто более ужасное, чем то, о чем вы и сами уже догадались и чего опасались?
– Нет, я перестал бояться, Бен. Во-первых, вы привели мне вполне убедительные доводы. Затем наше торжество в Центральном парке превратилось в самое настоящее безобразие, но Иерофант держался уверенно и нисколько не сомневался в том, что мы сможем повернуть все в свою пользу.
– Иерофант. Да, Иерофант. А скажите-ка мне, Рэндалл, вы никогда не задумывались над тем, почему вдруг Иерофант начал распространять учение Церкви Элиш?
– Я считал, что он хотел добиться большего уважения для Вирту и ее потенциальных возможностей. Ведь и в самом деле глупо, что самый потрясающий артефакт, созданный людьми, используется всего лишь в качестве места для работы и развлечений. Церковь Элиш призывает своих прихожан ценить огромный потенциал и могущество Вирту.
– Мне жаль, что я не могу в это поверить, друг мой. Хотя раньше я именно так и считал.
– Вы хотите сказать, что Иерофантом двигали какие-то свои, скрытые побуждения?
– Конечно. Более того, я знаю, что вы разделяете мои подозрения. Мы оба с вами находились в подвальном этаже, если можно так выразиться, развития проекта перехода.
– Да, верно. Я помню, как мы внесли первые модификации в кушетки.
– И позднее, когда мы искали добровольцев для звеньев передачи.
– Разве такое забывается? Ведь именно из-за того, что ему предложили стать добровольцем в таком проекте, Эммануэль Дэвис – Артур Иден – ушел в подполье.
– А теперь мы решаем задачу перехода богов.
– Не понимаю, почему вы так обеспокоены, Бен. По-моему, вы всегда мечтали получить возможность путешествовать в Веритэ, как я – в Вирту. Когда это станет доступ но богам, за ними последуют и эйоны.
Мимолетная улыбка коснулась губ Бена Квинана.
– Тут вы правы. Однако мне совсем не нравится идея путешествий в Веритэ, где будут править боги и демоны Вирту. Меня вполне устраивает власть Хранителя, и я хочу жить в мире, в котором нет действующих богов.
Келси снял кофейник с крючка над очагом, наполнил свою чашку, взял с тарелки еще одно печенье.
– Но что мы можем сделать, Бен? Даже если мы решим саботировать торжества, будет организован новый праздник.
– Конечно.
– А кроме того, меня совсем не привлекает идея донести наши предположения до средств массовой информации. Посмотрите, что произошло с Иденом. Его откровения были гораздо безобиднее, чем то, что мы сейчас с вами обсуждаем, но он продолжает скрываться, опасаясь мести Церкви Элиш. Может быть, он так и умрет, не получив возможности снова стать самим собой.