– Нет…Да… Я…
Эйрадис перевела дух и опустила глаза. Ее тело снова стало человеческим. Таким, каким было до того, как банши начала читать заклинание, – даже живот остался таким же огромным и неуклюжим. Ребенок несколько раз подпрыгнул, словно заверяя Эйрадис, что не пострадал от трансформаций.
– Со мной все в порядке, Войт, – наконец проговорила она. – Просто я немного испугалась. Нам пришлось встретиться с неожиданными трудностями.
– Значит, за помощью посылать не нужно?
– Обойдемся, Войт.
Банши, сложив на груди руки, с невозмутимым видом стояла у лунного портала – казалось, она ждет, что Эйрадис будет ее ругать. Однако в позе плакальщицы не было ни малейшего намека на вызов или собственное превосходство. Более того, она выглядела еще более бледной и хрупкой, чем обычно.
– Как… – Эйрадис замолчала и задала вопрос иначе:
– Где ты нашла эту песнь? И как догадалась, что она нам поможет?
– У тебя много имен, леди Эйрадис. Я уже говорила, твое прошлое делает тебя, как никого другого, частью мифа.
Заклинание пришло ко мне по каналам сна, когда я повторяла слова Леди галереи и размышляла о том, окажет ли влияние христианское волшебство на языческое чудовище.
– И оно просто тебе привиделось?
– Не короткой вспышкой, а скорее как замена. Я вдруг обратилась к Ангелу…
– Не произноси имя, – перебила ее Эйрадис, – я боюсь его могущества.
– Но оно твое.
– Теперь – нет. Великий Поток есть древнее начало Вирту. Тогда я являлась лишь частью легионов одной из воюющих сторон.
– А сейчас ты принадлежишь себе? – спросила банши, бросив выразительный взгляд на ее огромный живот.
– Сейчас я Эйрадис. И принадлежу Эйрадис. Другая... принадлежала иному существу... и служила чужим нуждам. Я не представляла, насколько сильно не хочу вспоминать о своем прошлом до тех пор, пока ты – пусть и на короткое время – не заставила меня принять прежнее обличье.
– Понимаю, – ответила плакальщица. – Когда-то я была Хэзер, дочерью владельца замка. А потом превратилась в банши. Когда я перестану быть банши, кем я стану? Былой Хэзер? Я скучаю по своему прежнему «я», но понимаю твои страдания и нежелание возвращаться назад – хотя твое первое «я» обладало поразительным могуществом.
– И практически не имело свободы. Когда мой создатель отдавал приказ, мне оставалось лишь подчиняться. После многочисленных сражений я сумела сохранить малую толику себя – кое-что от моей тайны и моих триумфов – и превратиться в Эйрадис.
– Ты просила меня о пощаде. – Слова банши прозвучали как утверждение.
– Я не знала, что снова стану Эйрадис. И хотя заклинание подсказало, в чем заключается моя ближайшая цель, я чувствую связь со своим создателем. И боюсь, что он позовет меня к себе.
– Твой создатель?
– Один из Тех Кто Наверху, Обитателей Горы Меру. Большинство называют его Морепой. Его владения – огромные потоки информации Вирту. Вместе с Небопой и Террамой он составляет великую Троицу.
– Отец, Сын и Святой Дух?
– Нет. Здесь гораздо меньше метафизики – а может быть, она другая. Небопа отвечает за общую структуру системы. Террама – эйон всех эйонов, базовая программа Хранителей. На Меру обитают и другие божества, каждый из них следит за порядком в какой-то определенной области – разделение полномочий явилось результатом жестоких битв. У всех есть определенный статус, показывающий, как высоко они могут подняться по склону Меру.
– И так было с самого начала?
– Нет. Отгремел не один десяток сражений. И многое – прости мне мою слабость, дорогая подруга, – я предпочла бы забыть. Я уже тебе говорила, что не отличаюсь набожностью – даже когда речь заходит о религиях Вирту. На то есть причина.
– Ты сердишься на меня?
– Ни в коем случае. Ты ведь предупреждала, что заклинание очень сильное и может оказаться для меня опасным. Просто ты не знала, насколько оно сильное. Кроме того, мы ведь сумели пройти мимо стража.
– Да. А сейчас прости, Эйра, – ведь именно я так жестоко тебя использовала – ты выглядишь уставшей и должна вернуться в замок.
– Я действительно неважно себя чувствую, но не знаю, смогу ли быстро успокоиться.
– Мои ограниченные возможности по оценке вашего состояния, – вмешался Войт, – показывают, что вам настоятельно необходим отдых. Отказ от него способен отрицательно повлиять на развитие ребенка.
– Что ж, тогда, пожалуй, пойду немного полежу. Однако меня продолжает беспокоить одна вещь, Хэзер.
– Да?
– Кто послал тебе заклинание?
– Мне показалось, что я попросту извлекла его из коллективного сознания расы – душа мира, как любил говорить Йетс.
– А разве Йетс не появился на свет после твоей смерти?
– Здесь когда-то жил ленивый поэт с романтической душой; он часто приходил к развалинам замка и читал вслух стихи Йетса. Возвращаясь к твоему первому вопросу… Я часто знаю то, что мне нужно – современные диалекты, например. Одно из преимуществ работы.
– Возможно, так оно и есть, но нельзя исключать вариант, что заклинание, которое ты пропела, явилось из мировой души Вирту, а не Веритэ.
– Согласна, нельзя. Но тогда, как и в случае с теми землями, откуда мы только что вернулись, возникает частичное взаимопроникновение.
– Да, и меня это тревожит. Я достаточно представляю себе религию эйонов, чтобы знать: многие из них утверждают, будто Вирту, а вовсе не Веритэ, является первой реальностью. Они считают, что компьютерная сеть способна создать условия для перехода.
– Ну и что?
– Быть может, они правы – а если так, долго ли боги Вирту будут мириться со своим второстепенным положением? Вдруг они захотят возродить свои легендарные армии? Твое заклинание до сих пор звучит в моем мозгу, призывая вернуться обратно.
– Ты устала, Эйра. Скажи роботу, чтобы он доставил тебя в спальню. Возможно, после того, как ты поспишь и поешь, заклинание перестанет донимать тебя.
– Наверное, ты права. В моем состоянии не следовало отправляться в такие рискованные путешествия.
– Отдохни, Эйра. Поговорим позднее.
Банши прошла сквозь стену и исчезла, а за ней и лунный портал. Эйрадис покачала головой, в которой сразу начала пульсировать боль, поняла, что совершила ошибку, и оперлась на Войта.
– Пожалуйста, Войт, отвези меня в спальню. И свяжись с кухней – я хочу горячего какао.
– Госпожа, шоколад вам противопоказан, – напомнил робот, создавая из своих манипуляторов кресло для хозяйки.
– Тогда пусть приготовят какой-нибудь заменитель, где будет все то, что мне необходимо, но не окажется вредных компонентов.
– Попробую сделать, как вы просите.
Эйрадис вернулась в свои комнаты, плохо понимая, что происходит вокруг. Она почти не почувствовала, как Войт осторожно опустил ее на постель, а Дэк (принесший горячий напиток, о котором она уже забыла, так ей хотелось спать) снял с хозяйки туфли и одежду, а потом накрыл одеялом.
Ей приснились давно ушедшие времена. Во сне она знала, зачем Властелину Непостижимых Полей понадобился ее сын. Когда Эйрадис проснулась, она увидела сидящего рядом Джона, сжимавшего ее руку в своей ладони. На бородатом лице легко читалось беспокойство – Доннерджек даже не пытался его скрыть. И откровение исчезло, уступив место радости и миру.
ЧАСТЬ II
Глава 1
Весна. Множество крошечных цветов – голубых, красных, желтых и белых; пена на гребнях волн; низкое ночное небо, роняющее сверкающие самоцветы; океанский прилив, чье дыхание белоснежными лентами тумана поднимается в горы... и протяжный плач волынки, доносящийся с далекого утеса или из долины; солнце, встающее над облаками, оранжево-золотые врата тепла.
Весна.
В бескрайней монотонности рассвета в разные стороны медленно текут мелодии.
С семнадцатого века волынка практически не изменилась. Никто не знал, где находится волынщик и его инструмент. Впрочем, какая разница? В такой чудесный день надо наслаждаться свежим воздухом, а не рассматривать прозрачный весенний свет сквозь подзорную трубу. А тот, кто в состоянии оценить пение волынки, может найти ее где угодно, стоит только пожелать.