– Я тебе рада.
– Лидия... я не хотел спрашивать раньше, но... два года – долгий срок, в особенности когда ты молода и красива. Ты нашла кого-нибудь другого?
Она посмотрела на него сквозь ресницы, вспоминая свой разговор с Гвен. На мгновение ей захотелось увильнуть от ответа – может быть, так Амбри будет ценить ее больше. Потом она отбросила все сомнения.
– Никого. Я на них даже не смотрела.
– Я тоже.
Он вздохнул, и от радости у него заблестели глаза. Они долго не разжимали объятий. Над озером пара ласточек носилась за мошками.
– Как скоро тебя ждут дома, Лидия?
– Через час.
– Тогда проведи его со мной, пожалуйста. Я расскажу тебе о том, где побывал, а ты мне – обо всем, что произошло за это время с тобой.
– Всего за один час? – Лидия рассмеялась, и на лице у нее впервые появилось счастливое выражение.
– Один час, – ответил Амбри, сжимая ее руку так, словно он никогда не собирался ее отпускать, – а потом мы назначим следующую встречу.
Они сидели обнявшись на виртуальном берегу и разговаривали о любви и других весьма реальных вещах.
Ни одна из тайн, связанных с юным воспитанником Дэка, не прояснилась в последующие шесть месяцев. Мальчик рос, его словарный запас увеличивался. Когда Дэк осторожно расспрашивал мальчика о мотыльке, змее, собаке и обезьяне, он всегда отвечал одно и тоже: «Они мои друзья. Приходят поиграть».
Вместе с мальчиком рос и браслет. Однако Джон-младший часто пытался его снять – как туфли, носки и одежду.
– Сними! – потребовал он однажды у Дэка.
– Нет, – твердо ответил робот. – Его сделал твой отец и ничего мне не объяснил. Я считаю, что тебе не следует с ним расставаться.
При упоминании об отце недовольство мальчика сразу исчезло.
– Расскажи мне об отце, – попросил он, – и о матери.
– Я покажу тебе, как они выглядели, – ответил Дэк, вызывая топографические образы Эйрадис и Джона-старшего.
Юный Доннерджек долго смотрел на изображение родителей.
– Ты похож на них, молодой сэр, – сказал Дэк.
– Они были хорошими людьми? – спросил мальчик.
– Да, – ответил Дэк, – я считаю, что да. Мальчик обошел вокруг застывших фигур.
– Симпатичные, – наконец проговорил он.
– Кто знает? Наверное, когда ты вырастешь, то будешь похож на них, – предположил Дэк.
– Хорошо.
– Пойдем. Пора обедать.
Дэк выкупал Джона, переодел и повел в столовую.
– Вы можете ненадолго оторваться от работы, Дэвис? – спросил Рэндалл Келси. – Я бы хотел с вами поговорить.
Артур Иден поднял взгляд от книги «Храмы из песка»; глаза у него покраснели и слегка слезились. Взглянув на часы, он понял, что рабочее время давно закончилось. Келси стоял на пороге его кабинета.
– Да, сэр. – Он встал и потер затылок. – Думаю, пора сделать перерыв, пока мои мышцы не застыли навсегда в одном положении.
– Что-то интересное?
– Архитектурный анализ руин древних шумерских развалин с последующей экстраполяцией возможного внешнего вида зданий. Очень старая книга – конец двадцатого столетия, написал некто Кейм, он также работал на раскопках в юго-западной Америке вместе с археологом Муром. Мне кажется, нам удастся воспользоваться некоторыми идеями Кейма о структурном напряжении для улучшения виртуальной программы Священной Цитадели.
– Великолепно. Ряды нашей паствы ширятся, а следовательно, растут и обязательства – мы должны служить прихожанам на всех уровнях. Облачение, которое вы помогли создать для нового монашеского братства, пользуется большим успехом у посвященных.
– Для приверженцев Иннаны? Благодарю. Мне и самому понравилось.
Они прошли по короткому коридору и остановились перед дверью лифта из чеканной меди, на которой был изображен фрагмент мифа о сотворении мира. Келси нажал на кнопку, скрытую в глазу одного из мелких демонов.
– Напомните мне, Дэвис, как долго вы уже с нами?
– На постоянной основе? Около двух лет. Со мной консультировались за год до этого – тогда я уже год как являлся прихожанином церкви. Получается четыре.
Подъехал лифт, дверца скользнула в сторону. Внутри кабину украшали изображения нескольких старших божеств, каждое со своей характерной эмблемой – оригинал работы известного художника, ставшего элишитом. Картина помещалась под пуленепробиваемым стеклом. Церковь открыто демонстрировала свое растущее влияние (не гнушаясь самыми земными деталями), однако не забывала соблюдать осторожность.
– Всего четыре года? Вы удовлетворены своим продвижением?
Дверь лифта открылась, и Келси жестом предложил Идену выйти в коридор. Иден с интересом осмотрелся. Его еще никогда не приглашали на этот этаж. Подняв глаза, он увидел прозрачные панели купола, за которыми виднелось голубое небо, и нахмурился. Небоскреб заканчивался пирамидой. Как такое может быть?
Келси заметил его удивленное выражение и усмехнулся:
– Постоянно анализируете, Дэвис! Перед вами иллюзия. Стеклянный потолок реален, но «небо» – проекция. Сделано очень искусно, поскольку можно установить изображение настоящего неба – как сейчас, – а в пасмурные дни никто не мешает показать что-нибудь более привлекательное. Давайте зайдем ко мне и выпьем по стаканчику. Вы так и не ответили на мой вопрос.
Иден последовал за Келси в большую, хорошо освещенную, но скромно обставленную комнату. Впрочем, кресла здесь оказались удивительно удобными. Келси предложил ему сесть, спросил, что он выпьет, и направился к бару. Протянув Идену бокал, устроился в кресле рядом с ним, положил ноги на письменный стол, с удовольствием сделал несколько глотков холодного пива и снова спросил:
– Итак, Дэвис, вы довольны своими результатами? Магический вопрос. Скажи «нет», и ты становишься слишком амбициозным. Скажи «да», и у тебя недостает мотивации.
Иден сделал глоток из своего бокала – легкое рисовое вино – и осторожно сформулировал ответ:
– Я получаю удовольствие от работы и, мне кажется, вношу неплохой вклад в дело Церкви. Однако я готов к встрече с новыми трудностями.
– Очень хорошо. – Келси снова приложился к пиву. – Просто отлично. Вы ставите меня в непростое положение, Дэвис.
Иден почувствовал, как сердце забилось быстрее. Неужели его игра раскрыта? Он считал, что такой вариант невозможен. Согласившись работать на полную ставку в качестве исследователя для Церкви, Иден ни разу не снимал личину Дэвиса. Артур Иден ушел в долгосрочный отпуск с сохранением половины оклада (администрация университета осталась довольна – сказывалась необходимость постоянно урезать бюджет), а квартира и прочие счета оплачивались из его профессорской зарплаты. Иден жил, и довольно скромно, на то, что зарабатывал Дэвис как служащий Церкви. Келси между тем продолжал говорить:
– Вы продемонстрировали свободное владение виртуальными способностями, постоянно развиваете их регулярными тренировками. Вы умеете произносить литании не хуже священников, у которых на несколько лет больше практики. Ваш энтузиазм во время ритуалов не вызывает сомнений. И все же…
– Сэр?
– У меня есть подозрение, что вы не до конца избавились от скептицизма.
Иден мудро воздержался от ответа. Келси пристально смотрел на него своими светло-голубыми глазами.
– На последней встрече Старейшин Церкви ваше имя называлось среди тех, кто заслуживает индивидуального поощрения. Меня, как вашего наставника, спросили, готов ли я поддержать данное предложение.
– Поощрение, сэр?
– Вот! Опять вопросы! Большинство посвященных, услышав подобное известие, ни о чем не раздумывая, бросилось бы восславлять богов. Вы – среди немногих – задаете вопросы. Тем не менее, если я дам положительный ответ, вы достигнете положения в Церкви, которого мало кому удается добиться.
– Сэр?
Келси усмехнулся, увидев на смуглом лице Дэвиса улыбку:
– Должность носит религиозный, а не административный характер. Речь идет о том, чтобы стать доверенным лицом божества – чем-то вроде его личного слуги.