Hippopotamus agressivus
Ничто не предвещало дальнейших событий, разве что похмелье. Безучастно пролистав ленту новостей и мысленно подивившись, какие же идиоты сидят в правительстве, он налил себе остаток бренди в кофе и приступил к расчетам. Если сменить машину на новенький седан, то для этого нужно что-то предпринимать. Нынешняя марионетка теряла денежное обеспечение, и, как предчувствовал Андрей, могла втуне растратить всё имущество. И тут оставалось либо направить ее финансовое безрассудство на себя любимого, либо менять объект. Но в последнее время Люба становилась подозрительной, часто устраивала скандалы, обвиняла в нелюбви.
Сглаживать истерики и скандалы становилось трудней с каждым разом. Андрей уже начинал терять терпение. И только досадливо поморщился, когда кто-то – и он уже предполагал, кто – позвонил в дверь.
Люба с ходу бросилась обвинять его в бездушии, он не остался на ночь, он не позвонил узнать, как она себя чувствует, он... И тут ее взгляд зацепился за какую-то одной только ей ясно видимую деталь. И в этот момент любашины волосы натурально встали дыбом. Андрей как в замедленной съёмке наблюдал, как прилила кровь к ее лицу, как расширились глаза и начали раздуваться ноздри. «Hippopotamus amphibius готовится напасть на врага» мелькнуло у него идиотское сравнение, прежде чем рядом с головой пролетела фарфоровая японская ваза, разбившись вдребезги об косяк.
Дальнейшее уже никакими мыслями и метафорами не сопровождалось. Удирая от разъярённой Любови (а что поделать, любовь она такая), Андрей мельком приметил на полу причину внезапного нападения ранним утром без объявления войны: женская заколка для волос. Увиливая от свирепого Hippopotamus, он выскочил на лестничную клетку в домашних штанах и тапках, и пытаясь увернуться от какого-то предмета, пущенного ему из квартиры вслед под крик: «Скотина! Какая же ты скотина!» навернулся на лестнице и красиво полетел вниз.
Смутные тревоги и мечты о седане надолго отступили. Белый шум сменил ясную картинку в голове, когда падение наконец завершилось нестерпимой болью где-то в области бедра. И потом пришла спасительная тьма.
Упал, очнулся
Тьма потом вскрикивала голосом соседки сверху, чуть позже подвывала сиреной скорой медицинской помощи, поскрипывала носилками и матюгалась голосами врачей. А когда Андрей пришёл в себя, но ещё не разлепил веки, то ощутил, что тьма благоухает хлоркой, извёсткой, дешёвыми цветочными духами и, кажется, пирожком с картошкой.
Действительно, сосед по палате – престарелый уже мужичок, чей точный возраст установить было всё же трудновато − упоённо жевал припасы.
− Ну чо, проснулся? – чуть ехидно спросил он. – Ногу сломал! Прям как этот, «упал, очнулся – гипс!». Даёшь ты конечно, с лестницы навернуться да ещё чуть ли не в одних трусах, пхахах! Надо медсестру позвать. МЕДСЕСТРА-А-А!!!
Андрей поморщился и оглядел себя, возлежащего на больничной койке с хитрым образом подвешенной ногой.
Медсестра заглянула на ходу, обвела палату взглядом, узрела пришедшего в себя Андрея, сообщила «ждите» и куда-то скрылась.
Через несколько минут в палату вошла врач. Светло-русые волосы собраны в хвост, джинсы, кеды и белый халат, взгляд холодный, цепкий, деловой.
Она достала фонарик из кармана.
− Как себя чувствуете? Давайте посмотрим.
− Ничего. Подташнивает что-то. А так в целом…
− Ясно. У вас перелом шейки бедра, и, подозреваю, сотрясение мозга.
Андрей сделал круглые глаза и переспросил:
− Шейки бедра? Я думал такое только у стариков бывает. Это я что, не смогу больше ходить или что?
Сердце его в этот момент ушло в пятки. Он правда не представлял себе, что влечет такой перелом и в голове нарисовались страшные картины: у него нет работы, женщины на инвалида даже не посмотрят… Ну, разве что на паперти теперь стоять, может и сыщется какая-нибудь набожная идиотка. Прощай, седан, прощай, квартира в центре города!
− Нет, вы, разумеется, сможете. Правда, восстановление будет длительным. Завтра с утра пройдёте дополнительные обследования. Лечения я назначила. Отдыхайте.