Арлин молчала, я слышал только собственное дыхание. Мне хотелось попросить ее включить свой микрофон, чтобы можно было слышать и ее, но я не мог терять контроль над собой. Только не тогда, когда рядом есть кто-то в моем подчинении. Помимо прочего, я должен был демонстрировать спокойствие и уверенность.
- Флай, - сказала она наконец. – Мне это не нравится. Мне страшно.
Она сжалась, словно от холодного ветра.
- Может, мы что-то сможем разглядеть с орбиты.
- После сорока-то лет?
- Может, близнецы что-нибудь придумают.
Ага, точно. Близнецы и не подозревали про существование Новичков, пока мы не устроили допрос Румпелю. А если доходит до них так же долго, как их вид эволюционирует… что они вообще могут предложить?
- Возвращаемся, - приказал я. – Мы здесь ничем полезным не занимаемся, только пугаем друг друга.
Арлин мрачно кивнула.
- Странно это все.
На обратном пути я стал слышать странное, едва заметное жужжание. Жужжание, очень похожее на голоса. Я готов был поверить, что это духи Фредов пытаются выйти на контакт, даже после смерти не теряя надежды победить в войне. Я был убежден, что на всей планете не осталось ни одного живого Фреда. Только те, которых мы привезли с собой – те, которых мы бы никогда не возродили. На самом деле, я решил оставить их на этой планете. Искушение воскресить их от нестерпимого одиночества может стать сильнее убеждений здравого смысла и криков инстинкта самосохранения.
Призраки – не такое уж далекое от правды определение. Только вот куда отправляются эти самые призраки, если они не способны умереть? Я почувствовал прикосновения холодных пальцев на спине. Черт тебя подери, Таггарт, немедленно отключить воображение!
- Чего? – виновато переспросила Арлин. – Флай, ты что, мысли читать научился?
Но я ничего не говорил! Точнее, не понимал, что озвучиваю то, о чем думаю. Любопытно, что наши с Арлин мысли были об одном и том же.
Корабль был настолько огромен, что непривычно было относить его в разряд мобильных. Он был похож на искусственную гору трехсот метров в высоту – выше, чем здание Хендай в Нуэво Анжелесе – и простирался во все стороны, насколько хватало взгляда. Посадочная площадка была самую малость больше – построена специально для этого корабля. Площадку окружали странные пометки, выжженные лазером на поверхности из вулканического стекла – инструкция по посадке, а может, ритуальные иероглифы. Или и то и другое.
- Флай, а мы ведь так и не обходили вокруг этой крошки полный круг.
- Знаю. Я старался избегать этого. Даже думать не хочу, насколько огромен этот проклятый корабль.
Голос Арлин звучал задумчиво, даже через радио.
- Сержант, дорогой, у меня голова болит…
- Так пенициллин выпей.
- У меня голова болит, когда я понимаю, что мы ДОЛЖНЫ были пролететь весь этот путь и исследовать то, что стало нашим домом на ближайшие девять недель, или сколько мы тут собираемся остаться, прежде чем вернуться… домой.
- Твоя правда, - вздохнул я. – Нам нужно разведать местность. Арлин, ты ведешь.
- Ай-яй-яй, капитан, - в ее голосе слышалась странная смесь тревоги и эйфории. Она повесила на плечо свою RK-150, а я сжал рукоятку старой-доброй М-14 стандарта специально для морпехов, больше похожую на улучшенную винтовку Браунинга, чем серии сверхточных М-7, М-8, М-10 и М-12. Мощные малышки. Фреды выглядели жалко, когда не были окружены своим демоническим оружием. Понятия не имею, на что мы здесь наткнемся, но сомневаюсь, что нас ждет что-то хорошее.
Я хотел позвать близнецов и доложить им обстановку, но мы были снаружи. Если понадобимся им, сами позовут. Я следовал на расстоянии двадцати пяти метров от Арлин, все еще чувствуя холодные прикосновения на спине.
Трудно было не восхищаться межзвездной громадиной, как трудно было и поверить, что Фреды, которые его построили, не могли противостоять такой неразвитой цивилизации, как человечество. На Пэррис-Айленд нас учили, что мораль и дисциплина в бою значат больше, чем танки и поддержка с воздуха. В пример приводили моджахедов в Афганистане и Боснии, Косу Славы в Кефиристане. Сейчас я действительно начинал в это верить: мы встали на защиту, а Фреды не были готовы к сопротивлению.
Поверхность корабля была выкрашена в металлический серый цвет, с углублениями от столкновений с микрометеоритами. Я благодарил Бога за самоуплотняющееся покрытие: на тех скоростях, на которых мы летели по галактике, пылинка могла продырявить корабль насквозь, пройдя как пуля сквозь масло.
Мы дошли до кормы и уставились на двигатель невероятных размеров. Если верить спецификациям, это был прямоточный воздушно-реактивный двигатель. Пока корабль ускорялся, электромагнитная сеть в носовой части захватывала протоны, альфа-частицы и отправляла их в реактивные двигатели, где тепло от преобразования материи в энергию превращало водород в потоки плазмы, которые вылетали через «выхлопную трубу» сзади корабля. Только так мы могли за три – четыре дня разогнаться до скорости, близкой к световой.