Еще четыре комнаты позади. Осталось две. Моя грудь покрылась царапинами, а в паху болело так, будто кто-то от души заехал мне сапогом в промежность. Пот ручьями лил по подбородку, растекаясь по полу. Мой наручный акселерометр утверждал, что перегрузки достигли 8g, и даже глаза мои пульсировали от дикой боли. Я давно перестал различать цвета, а теперь и черно-белые картинки перед глазами сузились до маленького пятна света вдалеке. Контуры его извивались под действием силы. Корабль завернуло в сторону, пока близнецам не удалось восстановить управление. Как они вообще могут управлять этой посудиной? Неужели какие-то контрольные панели еще целы?
Мы проползли еще через два узких прохода. Смерть уже заносила надо мной косу, когда я чуть не задохнулся, застряв в одном из них. На этот раз Арлин спасла мне жизнь, вытащив меня за волосы. В конце концов, мы повалились на пол главного центра управления. Я со счету сбился, считая свои переломы. Наши носы и уши кровоточили. Мы ничего не видели и обнимали пол как пьяницы после третьей бутылки.
До моих ушей доносились режущие слух звуки – Сэарс и Робак что-то говорили. Из последних сил я сосредоточился и попытался разобрать слова.
- Был… подстрелен, - они дышали с трудом. – Защитники стреляют… корабль разваливается на части... теряем контроль.
Подстрелен? Один из близнецов подстрелен или весь корабль? Я был просто не в состоянии разобраться, о чем они.
- Убей… уродов, - прохрипел я. Ну, разумеется, они так и кинулись. Нас всех скорее распылят лучевые пушки защитников, еще до того, как мы коснемся земли.
На какой-то момент я потерял сознание, а когда очнулся, услышал, как близнецы кричат:
- Грязная тревога! Грязная тревога!
На мгновение я открыл глаза, увидел землю, навстречу которой мы мчались со скоростью товарняка, а затем все вокруг снова поглотила тьма. Прощай, жестокий инопланетный мир. Так и напишите на моей могиле.
Должно быть, в последний момент близнецы совершили какой-то маневр – я почувствовал, как взмывает носовая часть корабля. А затем хвост – вернее, то, что от него осталось – вмазался в землю с яростью дикого зверя, и корабль завалился на бок, зарывшись в то, что оказалось кварцевым песком. Мы влетели в землю на скорости не меньше четырех махов, и за сорок секунд торможения посудина проделала на пустынной поверхности планеты борозду длиной в двадцать семь километров, оставляя за собой облака пыли выше Бьюкенен Билдинг.
Когда корабль остановился, мы лежали на полу, хватая ртом воздух. Сэарс и Робак были в отключке. Они испытывали и большие перегрузки, но в те моменты им не нужно было управлять кораблем. Такое было слишком даже для них. Системы безопасности корабля работали как и планировалось, отбрасывая другие отсеки в попытке максимально обезопасить носовую часть, где, должно быть, складировался самый ценный груз.
Когда я пришел в себя, Арлин уже сидела на полу, запрокинув голову и пытаясь остановить сильное носовое кровотечение. Во рту был сильный привкус крови, и прошло несколько секунд, прежде чем я понял, что лишился левого верхнего резца. Я помотал головой, выискивая выбитый зуб на полу, но его нигде не было. Ко мне возвращалась способность соображать.
Арлин заметила, что я очнулся. Не опуская головы, она прохрипела:
- Полагаю… это была не самая… мягкая посадка на свете.
Сжимая пульсирующие от боли челюсти, я припомнил морпеховское определение: мягкая посадка – это та роскошь, которой вы лишены. А потом боль накрыла меня с головой, и я скрежетал зубами, издавая гортанные звуки, пока Арлин со всей заботой не воткнула в меня шприц с обезболивающим и еще один – со стимулятором из своей медсумки.
Очнулись близнецы.
- Пойдем наружу и исследуемый дивный новый мир? – беспечно спросили они. Не было момента в моей жизни, когда мне еще больше хотелось бы их прибить.
8
- Жить можно? – спросила Арлин хриплым скрипучим голосом.
- Ко дну минуту, - пробурчали близнецы. Они нажали пару кнопок на командной консоли, многозначительно хмыкая, пока несколько уцелевших датчиков брали пробы воздуха, измеряли уровень радиации, температуру, сканировали местность на предмет опасных бактерий, вирусов, грибков и прочей дряни.
- Не умрем, - заключили они наконец.
- Не опасно? – выдохнул я.
- Не умрем.
Их раздражающая уклончивость настораживала, но что мы могли сделать? Герметизация корабля полетела к чертям, и хотим мы того или нет, скоро его заполнит воздух с системы Хамелеона. Машины, производившие на корабле питательные кубики, были в километре от главного центра управления, и при посадке их, скорее всего, размазало по земле. Либо мы приспосабливаемся к местной еде и воде, либо умираем от голода и жажды в самом скором времени. Наши боевые костюмы поглощают радиацию, но лишь частично. Хорошо это или плохо, мы выброшены на задворках системы Хамелеона и оставлены на милость судьбы. Либо мы приспособимся к местным условиям жизни, либо умрем, пытаясь это сделать. Как романтично.