Медленно я отплыл назад. Мир вокруг не был похож на ад, который так любят описывать священники, и я предположил, что все еще жив. Моргнув, я наконец вернулся в сознание и ощутил вполне реальную боль.
Тело словно разрывало на части. Я стиснул зубы, стараясь не издавать ни звука. Ублюдки могут пытать меня сколько угодно, но я не собирался веселить их своими криками. Арлин лежала рядом. Я сморгнул слезы и заметил, что она неестественно бледна. Девушка потеряла много крови – возможно, куда больше, чем я – и сейчас была похожа на белые утесы Дувра, с которых можно увидеть Ла-Манш. Я присмотрелся. Боль застилала глаза, но я могу игнорировать ее, если сосредоточусь на чем-то другом. Ее грудь регулярно вздымалась, и она вяло шевелила ногами. Капрал Сандерс жива, но сколько она еще продержится? Мы оба были пристегнуты к кроватям в комнате со стенами металлического серого цвета, стоящими у стен кушетками и приспособлением, напоминавшим умывальник, но без крана. Тихонько всхлипывая, я запрокинул голову и осмотрел потолок. Над нами висела какая-то темная перегородка с тысячами маленьких светящихся дырочек – как я понял, местный источник света.
Открылась дверь, и перед нами возник тот самый сержант с блокнотом, который возможно увидел, как изменилась моя нейронная активность, когда я пришел в себя. Он обошел вокруг меня, описав полный круг против часовой стрелки, гладя на индикаторы приборов и что-то записывая в блокнот. Он не издал ни звука, даже когда я попытался с ним заговорить.
- Эй, вы… где я? На вашем корабле? Мы не те пришельцы, которых вы ищете. Мы тоже идем по их следу. Вы меня слышите? Я человек, с Земли, как и вы. Я жил там за двести лет до вас.
Даже не взглянул на меня, урод. Минут через десять к нам заявился его командир – высокий худой парень, ростом примерно с меня, но килограмм на двести легче. У него были песочного цвета волосы и аккуратная бородка. Он выглядел нелепо в своей футболке в обтяжку – сгорбленная спина, нет даже намеков на мускулы. Его руки обвивала черно-красная спираль. Может, это показатель его ранга? Он разгуливал вокруг властной походкой офицера. У меня волосы встали дыбом, и я не знал, как на это реагировать.
Он медленно заговорил со мной, и я понял большую часть слов.
- Ты человек. Если верить найденным у тебя документам, ты [неизвестное слово] из Корпуса морпехов США, [неизвестное слово] Таггарт Флинн.
- Он самый.
- Надкапитан Руол Токугавита, Земные Демократические Силы. Так же, как и вы, потерялись во времени, преследуя мутантов с самой Земли.
- Как долго вы их преследуете, надкапитан? – спросил я.
- Сто лет и еще семь, - он говорил ровным бесстрастным голосом и смотрел точно на меня.
Он провел в полете поменьше нашего, но целый век – это вам не две недели. Как и мы, по возвращении он увидел бы совсем не тот мир, который покинул. Я почувствовал прилив симпатии к надкапитану, но все еще остерегался доверять его чужим глазам.
- Разрешите обратиться, надкапитан. Живы ли еще Соединенные Штаты Америки? Или мы последние морпехи в галактике?
- США больше нет, сержант. Осталось только одна страна – Земное Государство Людей.
- А у него есть своя конституция?
- У людей нет необходимости воевать друг с другом. Каждый живет ради других и ради всех сразу.
Черт. Черт, черт, черт! Значит, в конце концов мы проиграли битву за свою индивидуальность. Я откинулся в кресле с гримасой боли на лице, но вовсе не из-за ноющего плеча. Эту боль я терпеть мог. Но теперь мы не знали не только где находимся, но и кто мы такие. Не уверен, есть ли еще на Земле Корпус морпехов. И не уверен, что прижился бы в таком обществе, где надо бегать в красивых голубых шлемах и восхвалять Земную Армию Социалистического Освобождения, или кто там у них был. Домой возврата нет, как сказал когда-то Томас Вулф. Ну, замечательно. Пошел он со своим Земным Государством! Неважно, кто ими командует или как там они себя называют – мы морпехи и останемся ими до самого конца. У меня ни на миг не возникло сомнений в том, что младший капрал Арлин Сандерс разделяет мою точку зрения. Если на Земле не осталось никого кроме ненормальных социалистов, значит, мы помогали выжить именно им. Что нас тогда дальше-то ждет?