Сразу после Санкт-Петербурга я поехал в Германию. В Кёльне мы согласовали план совместных работ по новым допинговым препаратам, им конца и края не видно, Список запрещённых препаратов ВАДА каждый год пополнялся. И предстояло многое сделать по классическим анаболическим стероидам, постараться обнаружить такие долгоживущие метаболиты, чтобы сроки их определения составляли три или четыре месяца — тогда в спорте высших достижений они станут бесполезны. Эффект от стероидных курсов держится месяц или два, максимум три, и какой смысл готовиться на анаболиках к соревновательному сезону, который длится три месяца, если всё это время будут определяться долгоживущие метаболиты и сохранится угроза попасться на допинговом контроле. После Кёльна я заехал в Бонн, где находится Международный паралимпийский комитет (МПК), и Питер ван де Флит, медицинский директор, включил меня наблюдателем в состав допинговой группы, мы будем работать в период проведения Паралимпийских игр в Пекине в сентябре.
Неожиданно Вячеслав Фетисов покинул пост руководителя Федерального агентства по физической культуре и спорту (Росспорт). Росспорт реформировали, вместо него создали Министерство спорта, туризма и молодёжной политики (Минспорттуризм) — очень странная смесь. Министром стал Виталий Леонтьевич Мутко, футбольный босс из Санкт-Петербурга и близкий друг президента Путина. По инерции доделали разные дела, из ЦСП в новое агентство РУСАДА окончательно передали планирование, отбор допинговых проб вместе с отборщиками проб — и финансирование. Туда же перешёл Александр Деревоедов, однако Мутко его не любил, поэтому директором РУСАДА стал Вячеслав Геннадьевич Синёв. И мы сразу взялись за перевод новой версии Кодекса ВАДА на русский язык. ВАДА, утвердив РУСАДА уполномоченным агентством, строго напомнило, что необходимо срочно решить вопрос с вывозом проб мочи и крови за рубеж, в западные лаборатории. Эта работа была передана в министерство, требовалось внесение изменений в государственное законодательство.
9.2 Проделки чёгинских ходоков. — Борьба Габриеля Долле с российскими читерами
Но вернёмся немного назад, в тот месяц май, когда буквально чудом спаслась чёгинская группировка мордовских ходоков. В мае в Чебоксарах проводили Кубок мира IAAF по спортивной ходьбе, это был отбор на Олимпийские игры в Пекине. Доктор Габриель Долле прислал мне письмо, в котором говорилось, что Кубок мира — это соревнования IAAF, следовательно, и пробы мочи принадлежат IAAF, поэтому я должен все пробы в замороженном виде в искусственном льду отправить на анализ в Лозанну. Я ему ответил, что ничего такого не должен и что из Чебоксар невозможно отправить пробы мочи в Лозанну, не имея действующего контракта с лозаннской лабораторией и разрешения от министерства здравоохранения. А главное, кто будет в Чебоксарах заниматься оформлением документов и отправкой мочи в Лозанну? Пробы отбирают офицеры РУСАДА, но денег на отправку проб за границу у них нет, бюджет есть только у местного оргкомитета, но они за это ни за что не возьмутся. У меня никаких отношений с Минздравом или оргкомитетом нет, я сижу в Москве и жду пробы для анализа. Если вам надо, то приезжайте сами, забирайте пробы и увозите куда хотите.
Неявный запрет на вывоз мочи из России, невероятные и непреодолимые трудности, связанные с отправкой проб в Лозанну, спасли российскую ходьбу. Проб было много, около шестидесяти, из них 18 оказались положительными на эритропоэтин. Мы с Юлей Дыхал не верили своим глазам. Алексей Мельников тоже вытаращил глаза, клялся и божился, что перед стартом чёгинская группа ничего такого не колола. Но как тогда получилось, что все 18 положительных проб принадлежали ходокам из российской сборной, а из иностранных ходоков никто не попался? К тому же Мельников знал, что наш анализ шёл без его подсказок — у меня не было списка с номерами проб чёгинских ходоков! Да мы с Алексеем особых проблем и не ожидали, всё-таки важнейший международный старт под эгидой IAAF, отбор на Олимпийские игры, выступают элитные спортсмены. Конечно, могли случайно эфедрин накапать в нос и в рот или с концентрацией сальбутамола немного промахнуться. Но чтобы получился завал положительных проб на ЭПО — в такое никто не верил.
Алексей Мельников и Сергей Португалов убеждали меня, что Виктор Чёгин давно уже не употребляет эритропоэтин и это у меня что-то не так с анализами. Но результат был стопроцентный, типичные картинки распределения изоформ ЭПО после недавней инъекции. В нашей процедуре анализа я был уверен, мы на её отработку столько сил и средств потратили, что не передать словами, зато теперь она точно такая же, как в австрийской лаборатории в Зейберсдорфе. Оставалось только узнать, кто кого дурачит. Мне сказали по секрету, что есть какие-то ампулы с новейшим препаратом, он называется Кардиопротектор, новейшая российская разработка, он улучшает работу сердца и показатели крови, но никакого отношения к эритропоэтину не имеет. А-ха-ха-ха, «новейшая разработка», да ещё российская, — кто в это поверит, в наших институтах остались одни пенсионеры, ходят на работу раз в неделю цветы полить и новости в интернете почитать! Скорее дайте мне эти ампулы на анализ, что за тайны такие, из-за которых российская ходьба могла бы прекратить своё существование, если бы пробы отправили в Лозанну, как требовал коварный доктор Долле.