Это беспредел в квадрате.
Единственная золотая медаль осталась у Ярослава Рыбакова, он выиграл прыжки в высоту. На моей памяти это единственный легкоатлет, которого нельзя было обвинить в допинге, и если честно, то его золотая медаль — единственная чистая за всю историю российской лёгкой атлетики. Правда, через несколько лет у России появилась вторая золотая медаль, с грязнотцой. После дисквалификации Марты Домингес, испанской бегуньи, победившей в Берлине, её золотая медаль в стипльчезе была передана Юлии Зариповой. Так что официально у России остались две золотые медали берлинского чемпионата и десятое место в итоговом национальном зачёте. Зарипова в свой черёд была дисквалифицирована и лишена золота Олимпийских игр в Лондоне 2012 года и чемпионата мира IAAF в Дэгу в 2011 году. Однако нарушения в её биологическом паспорте не захватили 2009 год, и берлинскую золотую медаль она получила взамен двух потерянных. IAAF, конечно, сделала ошибку, передав медаль Зариповой, в графе для имени чемпиона мира 2009 года в стипльчезе должен стоять прочерк.
После берлинского чемпионата мира доктор Долле настроился на новый виток борьбы с допингом и повелел мне не выбрасывать пробы ведущих российских легкоатлетов, включая пробу Борчина, кодовый номер 2424427. Пробы отбирались IAAF по отдельной программе, отбор проб проводило не РУСАДА, а шведская фирма IDTM. Именно они являлись собственниками проб, а не лаборатория, где пробы хранились замороженными.
Время от времени я рапортовал Долле, сколько у нас накопилось и хранится проб; мы дошли до 57 проб к февралю 2010 года. Тем временем доктор Долле постоянно искал пути для легальной и документированной отправки проб в Лозанну на повторный анализ — я давно и наотрез отказался это делать, не надо ко мне с этим приставать, хватит того, что я ваши пробы храню за бесплатно, так что сами оформляйте документы и увозите куда хотите. Вдруг в феврале 2010 года доктор Долле написал мне, что, мол, большое спасибо, эти 57 проб плюс пробу Борчина можно уничтожить.
С чего бы это? Я тогда не знал, что заработала коррупционная программа, охватившая некоторых сотрудников IAAF, включая доктора Габриеля Долле. Мне давно было ясно, что международные федерации нельзя близко подпускать к допинговому контролю, там царят коррупция и конфликт интересов. МОК и ВАДА говорливы, но слабы и осторожны, не знают, что делать, боятся расследований и не имеют опыта; национальные антидопинговые агентства либо коррумпированы на патриотических и национальных основах, либо работают механически и неэффективно. Так что мы имеем то, что имеем, имитацию борьбы с допингом и саботаж, тут нет ничего удивительного, если наблюдать за положением дел изнутри.
9.9 Загрязнения и подделки на рынке анаболиков. — Положительные пробы на ЭПО
Главнейшим, без преувеличения историческим событием в 2009 году стало изменение рынка анаболических стероидов. Фармацевтические предприятия Китая выпускали тонны высококачественных анаболических стероидов, пока не вмешался Международный олимпийский комитет. В 2008 году, накануне Олимпийских игр в Пекине, президент МОК Жак Рогге призвал правительство и Олимпийский комитет Китая изменить ситуацию, прекратить бесконтрольное производство, экспорт и распространение анаболиков по всему миру. Это была прямая угроза и призыв к безотлагательному исполнению, иначе весь Китай мог быть признан не соответствующим Кодексу ВАДА и идеалам МОК — и лишиться права проводить Олимпийские игры. Производство анаболических стероидов ушло в тень и в подполье, некоторое время по инерции поставлялись качественные анаболики, однако ситуация стала меняться, точнее, ухудшаться. Начались странности, причем такие, на которых могли подорваться многие страны и виды спорта.
Не сосчитать, сколько раз мы проверяли и перепроверяли белые пакетики, в каждом из которых было по 100 таблеток, а в каждой таблетке — 10 мг оксандролона. И хотя на самом деле там было не больше 8–8.5 мг, но главное, что тот оксандролон был чистым, без примесей. И вот те же самые пакетики, та же блестящая эмблема, китайский дракончик, та же надпись заглавными буквами «OXANDROLONE» на оранжевом фоне, но в таблетках — смесь оксандролона и станозолола! Оралтуринабол из пакетиков тоже оказался загрязнённым метандростенолоном, примеси были на уровне 1–2 процентов. Уверенность в качестве анаболических стероидов исчезла навсегда, и с той поры встали в полный рост две неизбывные проблемы: несоответствие содержимого надписи на этикетке и наличие примесей, причём непредсказуемых и бессистемных. Доходило до смешного — по Москве ходили баночки с надписью на этикетке «Оксандролон», однако там был Оралтуринабол — и наоборот. Говорили, что перепутали этикетки после фасовки таблеток. Забавно, что Сергей Португалов сперва мне не верил и удивлялся, а потом не знал, что с этими баночками делать, он ими затарился на целый год вперёд.