И мясную версию отвергли тоже.
Отказавшись от обеих версий: от переливания крови и от кленбутерола в мясе — ВАДА взялось за спортивное питание! Да-да, оно могло содержать кленбутерол! С 2008 по 2010 год в велоспорте было 18 положительных проб на кленбутерол, но никто из попавшихся гонцов не утверждал, что причиной его появления в моче было съеденное мясо. Далее, все знают, что кленбутерол в таблетках применять опасно, можно попасться на допинговом контроле. Остаётся только одно — загрязнённое питание. И других версий быть не может. Защитники Контадора утверждали, что все девять гонщиков из казахстанской «Астаны» (именно за эту команду выступал Контадор) применяли одно и то же проверенное спортивное питание и ни у кого не было проблем с кленбутеролом и допинговым контролем. Но ВАДА огрызнулось, отметив, что за последнее время 12 гонщиков из близкого окружения Контадора были дисквалифицированы за применение допинга. Стало понятно, что пришёл черёд Контадора — и ему дали двухлетнюю дисквалификацию.
Такого цирка в истории велоспорта ещё не было! Они потом сами так его и назвали — CIRC, Cycling Independent Reform Commission. Сюжетная линия при разбирательстве дела Контадора была выстроена с упором на то, чтобы показать: на «Тур де Франс» нет практики переливания крови в выходной день и велоспорт полностью находится под строгим допинговым контролем. Однако велоспорт погряз в допинге, это было показано в отчёте Независимой комиссии по реформам в велоспорте, её в 2013 году создал Брайан Куксон, когда стал новым президентом UCI — Международного союза велосипедистов. Куксон знал правду о допинге и о том, какое наследство он получает от предыдущего президента. И он отважился направить лучик света во тьму, чтобы и другие узнали правду, но только не от него, а от Независимой комиссии. Она деловито описала всю бестолковщину, околонаучное шарлатанство и откровенный саботаж — то, чем занимаются международные федерации под вывеской борьбы с допингом.
9.14 Международная спортивная конференция в Москве
Летом 2010 года, в разгар рекордной жары, когда дневная температура в Москве поднималась до 36–38 градусов, в Лужниках проходила международная спортивная конференция, посвященная 30-летию Олимпийских игр в Москве 1980 года. Проходила с размахом, с толпами участников, обедами и концертами под открытым небом. Ещё весной меня попросили дать свои предложения и пожелания по программе этого мероприятия; я спросил про ограничения по бюджету и по количеству участников, но мне ответили: сами пока не знаем, как всё будет проходить, так что пишите, что хотите. Я написал двухдневную программу конференции под громким названием «Защитить чистых спортсменов», к ней — преамбулу об актуальности и большом значении борьбы с допингом и приложил приличный список участников, моих старых друзей, а по совместительству директоров вадовских лабораторий. С них я срочно запросил названия докладов — дал по 20 минут каждому, 15 минут на выступление и ещё 5 минут на вопросы и ответы — и направил вдогонку к своей программе. Никогда не знаешь, что может случиться, но программа конференции была утверждена, всех директоров пригласили и всё им оплатили! Только перелёт был за свой счёт.
Роскошь мероприятия была невероятной, всех заселили в помпезный Radisson Royal Hotel, так стала называться бывшая гостиница «Украина», номер стоил 475 евро в сутки. Мои директора лабораторий в массе своей были ребята простые, да ещё лето в разгаре — и они приехали в футболках и джинсах, с одной сумочкой и пиджачком в чехольчике, чтобы надеть во время выступления на верхнюю половину тела, и буквально падали в обморок от роскоши гостиницы, номеров и завтраков. В аэропорту Шереметьево я встречал Тревиса Тайгерта, директора ЮСАДА, отвозил его в гостиницу — так он по сей день вспоминает ту поездку и особенно 50-метровый бассейн в фитнес-центре. Это в США пятизвездочные отели обходятся 50-футовыми бассейнами, этими смешными 15 метрами, три взмаха баттерфляем — и лбом в стенку.
Когда являешься организатором симпозиума или конференции, то всё, что докладывается и обсуждается, вся содержательная сторона, проходит мимо тебя. Ты же ищешь, где стоит автобус, на котором твои гости должны вернуться в гостиницу, за какими столами их будут кормить, а ещё вдруг кто-то пропал, встретил друга или решил осмотреть Троице-Сергиеву лавру. Из важных событий отмечу, что генеральным директором РУСАДА назначили профессора Рамила Усмановича Хабриева, сменившего Вячеслава Геннадиевича Синева. Через год Хабриев поймёт, что невозможно совмещать работу в РУСАДА с другими должностями и обязанностями, и назначит Никиту Камаева исполнительным директором агентства.