Ещё раз объясню для тех, кто пытается оспорить важнейший вывод о системном и продолжительном применении анаболических стероидов при подготовке спортсменов, чётким доказательством которого являются именно долгоживущие метаболиты. Напомню, что моя специальность — химическая кинетика и катализ, именно так дословно написано в дипломе об окончании химического факультета МГУ и присвоении мне квалификации химик. Химическая кинетика изучает скорость протекания химических реакций; эта скорость определяется двумя взаимосвязанными факторами — кинетическими и термодинамическими. Долгоживущие метаболиты не появятся при применении микродоз анаболических стероидов, на чём основано относительно безопасное их применение, например полоскание рта моими коктейлями со стероидами. В этом случае кинетика преобладает над термодинамикой. По этой же причине они не возникнут вследствие случайного употребления какой-то одной таблетки, к чему часто сводятся глупые отговорки типа «именно в тот раз они могли мне подсыпать или подмешать, я не виновата». Долгоживущие метаболиты проявляются после применения «допинговых программ», то есть при продолжительном, «схемном», приёме анаболических стероидов, когда кинетика перестаёт преобладать над термодинамикой. Но на этом остановимся, далее ни слова про энтропию, энтальпию и химический потенциал конкурирующих реакций, цепных или разветвлённых.
Лучше я всё это поясню простым образом, в виде неевангельской притчи. За столом собрались гости, едят и пьют, кто виски Chivas, кто вермут Martini. Постепенно начинают проявляться признаки опьянения — они бывают разные, однако кинетика их такова, что они проявляются первыми, у одних одни признаки, у других другие; действие небольших доз алкоголя индивидуально. Вот покраснело лицо, стало жарко, заблестели глаза, появился аппетит, кто-то стал громко смеяться, язык слегка заплетается, курят прямо за столом, чаще стали ходить в туалет, немного шатаясь. Если прекратить пить, то эти симптомы пройдут.
Но если гости продолжают пить, то возникают необратимые явления другого порядка — так проявляется термодинамика, и чем дальше, тем неотвратимее и необратимее: на платье проливается вино, разбили тарелку или вазу с цветами, кто-то падает лицом в салат или получает синяк под глазом. Вот и вся аналогия с долгоживущими метаболитами. Извиняюсь за занудство: кинетически выгодно выпить, посмеяться, побольше поесть, выпить минералки, сходить в туалет и протрезветь. Термодинамика претендует на необратимость, долгоживущие метаболиты сидят месяцами, их концентрация в моче не меняется: в итоге все валяются пьяными, столы опрокинуты, вино пролито, посуда разбита и синяк под глазом. И потом долго болит голова и противно на душе.
Второй вывод по итогам повторного анализа проб, особенно с учётом множества обнаруженных положительных проб с летних Игр 2012 года, — лондонская лаборатория была совершенно не готова к Олимпийским играм, просто «мышей не ловила». Олимпийские лаборатории всегда оптимистически переоценивались, а сами ВАДА и МОК, контролируя подготовку лаборатории извне, были не в состоянии проверить и определить их истинную готовность. Или неготовность. Когда 65 положительных проб находят через восемь лет, как в случае Пекина, то это понятно и объяснимо: в 2008 году про новые метаболиты никто не знал. Но когда через четыре года при перепроверке лондонских проб находят 72 положительные пробы, то это позор. За полтора года до Игр, в феврале 2011 года, уже всё было известно о долгоживущих метаболитах! Сейчас я с нетерпением жду результатов перепроверки проб с Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро.
9.17 Появление ФСКН в моей жизни
Ко мне всё ближе подбирались оперативники ФСКН, из Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, их интересовало буквально всё. Сначала они попросили дать имена спортсменов, попавшихся на наркотиках и анаболических стероидах за последний год, но я вежливо возразил, что результаты анализов направляются исключительно в РУСАДА, у меня есть только кодовые номера, без имен и фамилий спортсменов. Затем ФСКН озаботилась спортивным питанием — мы его постоянно анализировали, чтобы спортсмены не страдали от подделок и возможных примесей; за 2005–2010 годы были сделаны сотни исследований. Оперативники ФСКН попросили предоставить нашу базу данных по всем анализам и особо интересовались, в каких образцах спортивного питания были найдены сибутрамин, эфедрин и анаболические стероиды. Я снова объяснил, что все исследования проводятся на договорной основе, и в каждом договоре имеется пункт о неразглашении результатов исследований. И поймите главное: ФГУП «Антидопинговый центр» не является моей личной лабораторией, поэтому без прямого указания министра Мутко, моего руководителя, я не могу предоставить такую информацию. Все требования и запросы ФСКН я изложил в докладной на имя министра, Мутко прочитал и велел ничего не давать. Ходили слухи, что ФСКН хочет подмять под себя допинговый контроль в спорте. Меня предупредили, что мои телефоны прослушиваются, против меня ведётся работа, перед Играми в Сочи планируют назначить нового директора.