В феврале в Сочи проходило совещание координационного комитета по подготовке к Олимпийским играм, или, сокращенно, Кокома. Это было важное событие, оно проводилось два раза в год, приезжали члены МОК и президенты федераций, проверяли объекты и заслушивали отчёты. В программе стоял отчёт о ходе строительства здания лаборатории и проведении допингового контроля во время тестовых соревнований зимой 2012–2013 годов. Это был мой доклад — и я решил слетать в Сочи на один день, несмотря на подписку о невыезде и нахождение под следствием. Я не летал на самолёте целый год! Я очень нервничал, но всё обошлось, я прилетел, переночевал, сделал доклад и улетел.
Немного ободрённый, я взялся за подготовку к следующей поездке. Во что бы то ни стало я должен лететь в Кёльн на ежегодный симпозиум имени Манфреда Донике, причём сразу после него все директора лабораторий летели в Лондон, где ВАДА проводило совещание и ознакомление с олимпийской лабораторией. Очень важно было узнать, какие приборы там установлены, не будет ли ловушек и угроз для российской сборной во время проведения летних Игр — до их начала осталось всего несколько месяцев, а мы ничего не знаем о лаборатории и её возможностях. Заместитель министра Юрий Нагорных подписал письмо в ФСКН с просьбой разрешить мне выезд на такое важное совещание. Ответа не последовало, хотя мы отправили письмо фельдъегерской почтой. И тут как по заказу мне пришло персональное приглашение от Международного олимпийского комитета, меня включили во временный состав медицинской комиссии МОК, я буду работать в олимпийской лаборатории! К приглашению была приложена моя аккредитация на Игры, одновременно она являлась въездной визой в Великобританию.
Тут уже подключился Виталий Мутко, мы написали ещё одно письмо, и я лично отвёз его на Маросейку в приёмную ФСКН — и затем был вызван в ФСКН на совещание. Присутствовал солидный генерал с армянской фамилией, Нерсес Мирзоянц, — спокойный, объективный и нейтральный, — потом какие-то люди в штатском и один из знакомых оперативников, самый вменяемый. Я ответил на вопросы, объяснил, что впереди Олимпийские игры и поэтому МОК пригласил меня работать в лондонской лаборатории. И что либо работаю я, либо никого другого из России там не будет, замена не предусмотрена. Меня спросили про мой заграничный паспорт, про британскую и шенгенскую визы. Я ответил, что и паспорт, и визы — всё готово. На меня посмотрели как на шулера или пройдоху, потом то ли махнули рукой, то ли кивнули: «Тогда езжайте…»
11.2 Кёльнский симпозиум. — Олимпийская лаборатория в Харлоу
Кёльнский симпозиум прошёл замечательно, Тимофей Соболевский доложил про новые долгоживущие метаболиты анаболических стероидов, на сей раз это были оксиметолон и метастерон. С учетом предыдущих исследований Оралтуринабола и оксандролона Тимофей был награжден призом Манфреда Донике за выдающийся вклад в научные исследования в области допингового контроля — редкий случай, когда все лаборатории и эксперты были единодушны в своём мнении и одобрили принятое решение. Это была большая победа; Тимофея наградили при всех во время торжественного обеда в большом старинном зале в красивом замке на горе. Мы все прилично выпили волнующего красного вина, но я совсем не пьянел, только на время забыл про уголовное преследование — действительно, свобода лучше, чем несвобода, не зря президент Дмитрий Медведев был так увлечён вином и виноградниками.
Я сидел, пил и думал: вот что за жизнь моя такая, мы ведь огромный вклад внесли в борьбу с допингом, открыли и охарактеризовали невероятные метаболиты, на весь мир с трибуны заявили, что нанесли решающий удар по многолетней практике применения анаболических стероидов. Но в то же самое время я, учёный и уголовник в одном лице, сидя у себя дома на кухне, сознательно и целенаправленно растворял анаболические стероиды в виски Chivas Regal, чтобы российские спортсмены не попались в придуманный нами же капкан, не залетели на долгоживущих метаболитах. Главное — ускорить выведение и не оставить времени для образования этих метаболитов, теперь по-другому нельзя, иначе в Лондоне попадётся вся сборная, просто погорит на своих дремучих таблеточных схемах.