11.5 Победа в битве с ФСКН
Третье июля — этот день я запомню навсегда. Звонок, я вижу входящий номер из ФСКН, каждый раз для меня это было шоком, как удар по голове, всё внутри противно напрягалось и обрывалось. Я отвечаю. Следователь сообщает мне ровным голосом, как автоответчик, что моё уголовное дело закрыто за недостаточностью доказательств.
«Можете приехать и забрать постановление о прекращении уголовного дела». — И он повесил трубку, но слова его продолжали эхом звучать в моей голове. Неужели наконец всё закончилось и от меня отстали? Я вышел на улицу будто пьяный, стояла летняя холодноватая погода, но весь мир для меня заново расцвёл, даже дыхание перехватило. Позвонил адвокату и поблагодарил: он проделал титаническую работу по моему избавлению, многому меня научил! Сказал, что сейчас поеду за постановлением. Позвонил Веронике — она просила успокоиться, быть осторожным за рулём и сразу ехать домой, как только заберу свои бумаги из ФСКН, — и давай скорее, такое событие надо непременно отпраздновать. Поехал на Азовскую улицу, её я тоже успел возненавидеть, каждый поворот, каждый светофор.
Получив постановление, я заперся в машине и прочитал его целиком. На восьми страницах были подробно изложены все мои грехи, вéдомые и невéдомые, в самом несомненном и утвердительном тоне, чтобы все читающие поняли, кто я был на самом деле. Я обвинялся, цитирую по постановлению, «в совершении умышленного общественно-опасного деяния, относящегося к категории тяжких преступлений, за совершение которого предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 2-х лет». И только в последнем абзаце было отмечено, что следствию не удалось собрать необходимые доказательства, поэтому уголовное дело прекратили. Такое лучше никому не показывать. Всё, пора ехать, меня давно ждут дома.
Как хорошо оказаться дома летним и ветреным днём, в прохладной комнате! Я будто из тюрьмы вернулся… Солнце светит в окно, а за окном ветер качает ветви деревьев, листья вертятся и шелестят, сверкают и мелькают в солнечных лучах. Мы немного посидели и поболтали на кухне, просто не веря своему счастью. Я позвонил в лучший ресторан в Крылатском и сказал, что через полчаса мы приедем с собакой, но с маленькой. Приехали, поели, выпили; Вероника меня фотографировала. Я сидел будто в дымке; Врангель, мой маленький шпиц, прижался ко мне, он не съел ни кусочка и будто застыл на целый час. Кажется, он один знал, сколько всего ещё впереди невероятного и ужасного. Посмотрите на нашу фотографию в цветной вклейке. Чем мельче собака — тем она умнее и человечнее, тем больше она зависит от человека, становится невероятно преданной и отзывчивой. И вдруг ты понимаешь, как сам зависишь от неё, от такой маленькой Божьей твари. С большими собаками не бывает такого единства, там существует некий паритет, гасящий этот душевно-эмоциональный улёт.
11.6 Отъезд на Олимпийские игры в Лондоне
Снова работа, всё ближе обжигающее дыхание Олимпийских игр, точнее, предвыездного контроля. И снова у нас проблемы — появился тестостерон, загрязнённый дростанолоном; несколько известных спортсменов пришлось по-тихому оставить на родине. Забавно, но это спасло их от скандала и позора при последующих перепроверках. Однако были и такие, кто не хотел оставаться и поехал, чтобы потом, при перепроверке, получить положительный результат пробы. Например, Татьяна Лысенко — она пропиталась Оралтуринаболом, но всё равно поехала в Лондон со своими невыводимыми хвостами. После Лондона я сказал Мутко, что в случае реанализа спасти её не удастся, вернее, Бог с ней, с Лысенко, туда ей и дорога, но жалко, что потеряем золотую медаль. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего и сказал, чтобы я даже и думать об этом не смел — ведь мне никто не верил, что Оралтуринабол может определяться чуть ли не полгода.
Перед Лондоном МОК объявил политику No Needle — «Нет игле», таким был мой перевод; нельзя приезжать на Олимпийские игры со шприцами, иглами и ампулами, как это делали спортсмены бывшего СССР. Они бросали использованные шприцы и пустые ампулы где попало: в отелях, в раздевалках, даже на трибунах стадионов; это нервировало остальных спортсменов и вредило имиджу чистого спорта. Ампульный список препаратов российской сборной не менялся годами: Предуктал (триметазидин), Милдронат (мельдониум), Актовегин и Префолик.
До отъезда в Лондон оставалось объявить конкурс на приобретение приборов и оборудования для оснащения сочинской лаборатории. Мы чуть было не остались без закупки — оказывается, 12 июля вступило в силу постановление правительства РФ от 19 июня 2012 года № 607 «О Министерстве спорта Российской Федерации», то есть наше министерство спорта, туризма и молодёжной политики прекращало свое существование, и конкурс мог оказаться недействительным! Успели объявить в самый последний момент. После этого сил моих не осталось — и я завещал Тимофею Соболевскому предвыездной контроль, заключительный и самый нервный этап, пусть Нагорных сам теперь разбирается с лёгкой и тяжёлой атлетикой, кого везти, а кого оставлять. Всё, дорогие коллеги, мне пора, до встречи в Лондоне!