Час расплаты действительно наступил, однако не в переносном, а в прямом смысле — денежном. Снова и снова обсуждая проблемы с легкоатлетами, Нагорных пояснил, что этот список принёс Валентин Балахничёв, он же казначей IAAF, и проинформировал, что IAAF хочет получить деньги за свою помощь в том, чтобы затянуть рассмотрение этих случаев. «Затянуть» означало отложить объявление о дисквалификациях российских легкоатлетов на целых десять месяцев, до конца августа 2013 года, когда в Москве завершится чемпионат мира по лёгкой атлетике. До тех пор всё должно оставаться тихо и мирно, но за эти «тихо и мирно» надо будет выплатить приличную сумму. Мне стало интересно, какая сумма для IAAF является приличной, однако Нагорных сумму не назвал.
Да я же всё равно узнаю!
Начались переговоры с IAAF, кто присутствовал и что решили — мне неизвестно. Информацию о биологическом паспорте министр Виталий Мутко получал от Юрия Нагорных, который в свою очередь всё это узнавал от меня, такова была наша иерархия. Никита Камаев встречался с гостями отдельно, они друг друга обхаживали, поскольку у РУСАДА на 2013 год планировался солидный контракт с IAAF по отбору и анализу проб. Никита рассказывал, что представители IAAF ведут себя чрезвычайно нагло и вызывающе, будто им тут все должны. Но я не мог представить, чтобы доктор Долле так себя вёл, он всегда был вежлив и учтив. Оказалось, что Долле не приехал, а наглецами были Папа Массата Диак, сын президента IAAF Ламина Диака, и его помощник или юрист Хабиб Сисси, оба — выходцы из Сенегала.
Наверное, чтобы окончательно понять и разобраться, что делать дальше, министр Мутко позвал меня на разговор — редкий случай, когда я с ним оказался один на один, без Нагорных. Мутко спросил, видел ли я список спортсменов и насколько серьёзная ситуация с биологическим паспортом. Я ответил, что всё плохо, что раньше надо было принимать меры к ходокам, но они же у нас неприкасаемые, мученики и святые. И наши бегуньи, длинные дистанции и марафон, тоже неуправляемые, а основной защитник у них — Балахничёв. Стоило мне один раз сказать, что Чёгин и португаловские группировки совершенно распустились, перешли границы дозволенного, как тут же меня назвали паникёром и обвинили в том, что я дезинформирую руководство, то есть министра Мутко и его заместителя Нагорных.
Виталий Мутко не любил Валентина Балахничёва, подозревая, что он работает на обе разведки и сидит в деньгах с той и с другой стороны, словом, как настоящий казначей. И сумму, которую потребовала IAAF и которую подтвердил Балахничёв, тоже была настоящая: 38 (тридцать восемь) миллионов долларов. Титульным спонсором IAAF являлся российский ВТБ Банк, однако банком он назывался только для отвода глаз, на самом деле эта была труба для перевода денег куда угодно и кому угодно. В течение четырёх лет ВТБ Банк ежегодно переводил IAAF по пять миллионов долларов, итого 20 миллионов долларов в виде спонсорства. А оплата за решение допинговых проблем с ходоками и бегуньями была заложена в стоимость покупки прав на телевизионные трансляции чемпионата мира по лёгкой атлетике 2013 года в Москве, там тоже набежало 15 миллионов долларов.
«И тут буквально вчера, — здесь Мутко сделал небольшую паузу и сверкнул глазами, — эти наглые ребята из IAAF потребовали перевести дополнительные три миллиона долларов на какие-то далекие офшорные счета! Солидные федерации так не поступают», — заключил Мутко, занимавший высокий пост в ФИФА.
Мы сидели, наверное, минут сорок, Виталий Мутко мог говорить очень долго, внимательно прислушиваясь к своим словам, и я пока не понимал, какой от меня нужен совет, да и нужен ли он вообще. Я спросил Мутко, является ли такая сумма проблемной, на что Мутко ответил, что с деньгами проблем у нас нет, просто он хочет понять, действительно ли у нас возникли настолько серьёзные проблемы, что для их решения необходимо выделить такие значительные суммы. Я подтвердил, что да, проблемы очень серьёзные и зашли уже очень далеко, так что платить надо сейчас, иначе потеряем половину сборной по лёгкой атлетике. Но боюсь, добавил я, что наши платежи на этом не закончатся.