Итак, решено: мы с Марселем Сожи договорились о совместной работе в период проведения Олимпийских игр, он станет моим заместителем, надо будет выбить для него хорошую денежку, чтобы не ленился, а то на него порой находит. В начале сентября мы съездили в Сочи, но нам не повезло с погодой: мы угодили в такой ливень, что вечером еле смогли добраться из Имеретинки, из лаборатории, в свою гостиницу, в Адлер. Новые дороги превратились в бурлящие реки, говорили, что ливневые сливы не работают. На следующий день мы решили не рисковать и приятно провели рабочий день в баре напротив гостиницы „Адельфия“, перепробовав имевшиеся там краснодарские вина, в итоге сильно проголодались — и вечером поели и запили все проблемы бочковым пивом в немецком ресторане „Марта“, в хорошем местечке на любимой набережной неподалёку. Довольный, доктор Сожи уехал — на следующей неделе в университете Лозанны он должен был стать профессором, торжественная и давно ожидаемая процедура. Он даже хотел немного расслабиться, но я от него не отстал, пока Марсель не написал восторженный отзыв об Антидопинговом центре и о нашей успешной совместной работе во время чемпионата мира, мы сразу выложили его текст на сайте IAAF.
Закончив с летними соревнованиями и отправив пробы в Лозанну, я радостно отрапортовался в ВАДА. Однако в ответ получил официальное и даже суровое письмо от доктора Рабина. Ссылаясь на мнение лабораторного совета ВАДА, он писал, что совершенствование работы нашей лаборатории проходит медленно, до Олимпийских игр в Сочи осталось мало времени, поэтому нам настоятельно рекомендуется взять месячный перерыв в практической работе, чтобы полностью сконцентрироваться на решении имеющихся проблем и устранении недочетов, указанных экспертами ВАДА по итогам визитов. То есть в сентябре у нас должен быть академический отпуск, Рабин назвал его hiatus, во время которого РУСАДА будет направлять пробы российских спортсменов для проведения анализов в Лозанну! Ну вот ещё, размечтались, так прямо РУСАДА взяло и повезло российские пробы в Лозанну, да ещё накануне Олимпийских игр! Чего только не взбредёт им в голову в этом Монреале…
Однако прямо отказать доктору Рабину в этом хиатусе было не комильфотно, так что я пустился в письменные объяснения и жалобы на жизнь, изложил наши финансовые проблемы и невосполнимые затраты на подготовку к Сочи, которым не видно конца. Строго говоря, когда я подписывал такие расходы и оплату командировок, то меня можно было обвинить в злонамеренном приближении банкротства государственного предприятия. Далее, писал я Оливье, зарплата персонала зависит от количества проб, и если проб не будет целый месяц, то половину сотрудников я должен отправить в неоплачиваемый отпуск. Однако по трудовому законодательству я должен был заранее, за три месяца, оповестить их об этом в письменной форме, иначе они могут подать на меня в суд. Суд без вопросов примет их сторону, и я буду вынужден оплатить им месячный простой, будто они действительно работали. В итоге мы сошлись на анализе 500 проб в сентябре, то есть РУСАДА привезёт нам половину от запланированного количества проб. ВАДА на этом успокоилось, а мы получили за сентябрь 670 проб, не считая пары сотен наших проб в пластиковой таре для анализа „под столом“.
12.15 Четвёртая инспекция ВАДА. — Положительная проба Светланы Слепцовой. — CAR#19
Во время четвёртого инспекционного визита ВАДА, длившегося с 9 по 11 сентября, нам важно было показать, что мы следуем указаниям ВАДА и что пробы нам не привозят. Никита Камаев сдержал обещание, РУСАДА пробы не привозило, и казалось, будто мы, по предписанию ВАДА, полностью сосредоточены на подготовке к Играм в Сочи. Доктор Рабин не приехал, были Тьерри Богосян, старый хитрый Джон Миллер, возглавлявший группу лабораторных экспертов ВАДА, и профессор Джорди Сегура, директор лаборатории в Барселоне. Профессор Сегура также возглавлял WAADS (World Association of Anti-Doping Scientists) — Всемирную ассоциацию антидопинговых специалистов, нечто вроде нашего лабораторного профсоюза, слегка противостоящего ВАДА и отстаивавшего наши интересы. Но ВАДА делало вид, что WAADS не существует, и если Дэвид Хоман, генеральный директор ВАДА, раз в год отвечал на наши письма, выбирая какое-нибудь одно письмо из целой стопки, то это считалось успехом: нас заметили, о нас помнят!