Старик поднял глаза на Райена. В них был испуг и удивление. Именно те чувства, о которых он сейчас говорил. В эту минуту он выглядел настолько беззащитным и потерянным, что Хранитель снова дотронулся до его руки.
–Успокойся, Нуаж. Это было очень давно. Сейчас тебе ничто не угрожает.
Мужчина видел, что старик пытается избавиться от чувства страха. Жрец нервно глотнул и перевел взгляд с Райена на Озби. Спокойное лицо вагкха подействовало на него самым неожиданным образом. Он удивленно спросил, словно впервые увидел Озби:
–Это кто? Он не похож ни на кого из наших!
Райен посмотрел на Озби. Что он должен ответить испуганному полуживому старику? Мужчина с минуту подумал и сказал:
–Это воин из армии богини Матхинари. Она поручила ему охранять меня… и тебя тоже. Он сильный, честный и справедливый. И он не даст нас в обиду. Поверь мне, Нуаж!
Озби ничего не ответил, но в его янтарных глазах что-то промелькнуло. Что-то такое, из-за чего жрец тут же поверил в слова Глэйшира. «Уцепившись» взглядом за лицо Озби как за спасательный круг, старик продолжил свой рассказ.
–Я увидел, что Чаша Поклонения в храмовой беседке богини лопнула и ароматическая вода вытекает на пол. Цветы, которые там плавали, сбились в бесформенную разноцветную кучу. Лишившись влаги, они должны были неизбежно умереть. Я вспомнил, сколько сил я потратил на то, чтобы вырастить их и мне стало так грустно, так тяжело… Но стоило мне взглянуть на Эзили, как я забыл о своих переживаниях. Она стояла у дальней стены храма и… светилась!
Райен перебил Нуажа:
–Как понять – «светилась»?
Старик с трудом оторвал свой взгляд от лица Озби и посмотрел на Райена.
–Вокруг ее тела было разноцветное сияние, напоминающее радугу…
–А что старик?
–Он не изменился.
–Извини, что перебил. Рассказывай, что произошло потом.
–Эзили вытянула вперед левую руку, и тут на ее ладони появился огненный шар. Он был как будто живым. Шар то увеличивался, то уменьшался в размерах. Казалось, он дышал.
Старик вновь «вцепился» взглядом в Озби и провозгласил:
–И тут она кинула его в старика!
Установилась пауза, во время которой Озби подумал о том, что все жрецы, которых ему когда-либо приходилось встречать, любят излишнюю театральность. По-видимому, она была неотъемлемой частью их работы и они уже просто не могли обходиться без нее. Не дождавшись, когда на лице Озби появится потрясение или хотя бы слабое удивление, Нуаж вынужден был продолжить:
–Старик тоже поднял руку и шар, не долетев до него, рассыпался на отдельные огненные искры. Эзили бросила в него следующий шар. Старик уничтожил и его. Я приготовился увидеть, как взорвется третий шар, но тут все изменилось. Эзили перестала забрасывать старика огненными шарами. Вместо этого она начала рушить храм.
Старик замолчал и закрыл глаза. Озби и Райен решили, что он сейчас расплачется, таким жалким стало его лицо. Но нет. Полежав некоторое время с закрытыми глазами, старик вновь открыл их. Слез там не было. Только боль и невероятное всепоглощающее горе. Когда старик заговорил, его голос звучал глухо и тихо, без эмоций.
–Я сам построил этот храм… Помогал отцу, будучи еще ребенком… Став старше, я искал в горах камни для его украшения… Я освоил мастерство кузнеца, чтобы украсить его коваными решетками и орнаментами… В этом храме была вся моя жизнь. И эту жизнь Эзили разрушила прямо у меня на глазах, а я вынужден был смотреть на это, не в силах что-либо изменить. Мне было так больно. Я умирал вместе с этим храмом. Мне кажется, что я умер вместе с ним.
Нуаж вновь закрыл глаза. Теперь это была не театральная пауза. Райен и Озби поняли это и поэтому хранили молчание. Старик вновь забормотал, не открывая глаз:
–Там разрушено все: стены, потолок и даже пол… Мне никогда не восстановить храм… Как она могла так поступить… Ведь мы не сделали ей ничего плохого…
Райен был вынужден вновь прервать его: