–Что случилось со стариком из Олодумара?
–Сначала я думал, что он погиб тогда, когда рушился храм… Ведь с потолка падали такие огромные камни… пол ходил ходуном… Но он остался жив. Старик стоял на том же самом месте и смотрел на Эзили. Он не отступил ни на шаг.
В дверном проеме появилась голова Мстива, и разведчик сказал:
–На площади снова собирается толпа.
Он произнес эту фразу самым будничным тоном и вновь скрылся за дверью. Озби и Райен переглянулись. Хранитель встал, а вагкх вместо него сел на краешек кровати жреца.
–Смотри мне в глаза и отвечай на вопросы, Нуаж. Отвечай кратко. Подробности ты расскажешь потом Глэйширу в личной беседе. Ты понимаешь меня?
–Да.
–Тогда начнем. Что случилось со стариком, когда храм Матхинари был полностью разрушен?
–Люди Эзили увели его в подземелье.
–То, что начинается в храме и ведет за стены города?
–Да.
–Потом его решили казнить на площади?
–Да.
–Почему?
–Эзили настаивала на жертве. Она сказала, что об этом говорится в Предсказании.
–Ты знаешь текст Предсказания?
–Знаю. Знал…
Лицо старика стало растерянным.
–Но сейчас я не могу вспомнить. Забыл.
–Старик сгорел на костре?
В голосе Нуажа послышалось удивление, и даже негодование:
–Конечно! А как же иначе? Костер был до самого неба! На него пошел не хворост или сухостой. Мы рубили для него вековой лес, растущий за западной стеной города, рядом со Сторожевой башней. Так приказала Эзили.
–Получается, что Великий Учитель все же умер…
–Кто? Кто умер?
Озби ответил:
–Великий Учитель. Тот, кто построил в Амбике храм Матхинари и велел соблюдать вам заповеди, о которых, как я вижу, вы давно уже забыли.
–Я не верю, что это был Великий Учитель! Глэйшир! Он ведь шутит?
Райен отвел глаза в сторону. Он не хотел говорить Нуажу, кем в действительности был «старик из Олодумара», но Озби это сделал, и теперь ему нужно было или подтвердить, или опровергнуть его слова. Врать Райен не захотел. Он тяжело вздохнул, посмотрел старому жрецу в глаза и сказал:
–Да. Это был Великий Учитель. Богиня послала нас узнать о его судьбе.
И тут случилось чудо. Неведомая сила подняла измученного жреца с постели. Сначала он сел, а потом и встал. Причем сделал все это без посторонней помощи. Озби и Райен молча наблюдали за ним, ожидая продолжения. Пошатываясь, старик направился к дверям. Переглянувшись, мужчины последовали за ним.
***
Площадь была заполнена народом. Наверное, здесь собрались все жители города. Когда из кельи, пошатываясь, появился Нуаж, разговоры стихли. Жрец сделал еще несколько шажков и застыл. Потом он с трудом поднял правую руку и положил ее себе на грудь. На запястье старика была огромная рана, покрытая тонкой корочкой запекшейся крови. След от кандалов и знак его огромной силы духа. Нуаж заговорил, обращаясь к жителям города. Заговорил без предисловий. Так, как будто продолжал давно начатую беседу.
–Я знаю, откуда пришли все беды, постигшие нас…
Глаза жреца были широко распахнуты. Он смотрел на людей. На всех сразу и ни на кого в отдельности.
–Мы породили их сами. Теперь я понимаю это. Мы все виноваты, но я… Я виноват больше остальных! Этот человек – он качнул головой в сторону Озби – открыл мне глаза. Оказывается, все это время я спал. И вы спали. Многие и сейчас еще спят. Но я разбужу вас, как он разбудил меня! Он – снова кивок в сторону Озби – напомнил мне о заповедях. И тут я вспомнил слова, которые Бабалоа, Великий жрец храма Матхинари велел выбить на камне и повесить в храме богини. Эти слова принадлежали самой богине. Он слышал их своими ушами, когда она посещала свой храм пятнадцать лет назад. Не понимаю, как я мог забыть их… Давайте же вспомним эти слова все вместе!
Жрец поднял вторую руку, положил ее сверху на ту, что уже лежала у него на груди, поднял глаза к небу и продекламировал:
–«Только тот, кто исполняет заповеди и искренне верит в лучшее, достоин моего подарка. Остальных ждет падение в бездну. Никакие жертвы, принесенные другим богам, не помогут им и не спасут их от гибели. Жертвы лишь приблизят темные времена, которые уничтожат последнюю надежду…»