Постамент медленно поплыл мимо застывших в карауле людей. Комда и старшие офицеры шли за ним. И вдруг в тишине зазвучала музыка. Она доносилась из храма богини Матхинари. Невероятно грустная мелодия звучала то громко, то практически стихала. Комда услышала тихие рыдания. Она не обернулась. Она знала, что это плачет Аиша. Лефкадцы в знак уважения один за другим склоняли головы или как аналитики, опускались на одно колено. Постамент достиг берега озера и плавно опустился на плот. Комда остановилась. Офицеры подошли к плоту и аккуратно спустили его на воду. Качаясь, он поплыл по озеру. Когда плот достиг середины, Комда подняла правую руку. Через мгновение на ее ладони появился огненный шар. Женщина взмахнула рукой и кинула шар. Он попал точно в плот. Деревянный постамент вспыхнул. Пламя было таким сильным, что за минуту окутало весь постамент, превратив его в огромный костер. Комда сказала:
–Прощай, Айго…
В этот раз она произнесла слова так тихо, что ее услышали только стоящие рядом с ней старшие офицеры. Озби обернулся и взмахнул рукой. Раздался одновременный залп из гранатометов. Люди на площади зажали руками уши и зажмурили глаза. Когда же они снова посмотрели на плот, он уже догорал. Еще несколько секунд – и вода озера поглотила его.
Музыка звучала все громче и громче. Она была настолько печальной, что хотелось плакать. И вдруг, достигнув немыслимой громкости и высоты, музыка стихла. Образовавшаяся тишина стала своеобразной точкой отсчета. Моментом, когда завершилось прошлое и началось будущее. Люди на площади начали вставать с колен. Они чувствовали себя другими. Не такими, какими они были еще несколько месяцев назад, когда позволили андроидам и даитьям во главе с Эзили захватить свой родной город. Теперь они стали сильнее.
Все ополченцы с ожиданием смотрели на женщину в белом платье, стоящую на берегу озера. Они ждали от нее хоть какого-нибудь знака. И они дождались. Богиня Матхинари подняла грустное лицо со следами слез на щеках, посмотрела на застывших в ожидании лефкадцев и… улыбнулась. Ответный крик толпы был громче только что звучавшей музыки. И, в отличие от нее, он и не думал стихать. Он становился все громче и громче, пока не заполнил собой всю Амбику целиком. Если бы можно было представить нематериальное, необъяснимое счастье в виде чего–то конкретного, им стал бы этот восторженный, несмолкаемый, единодушный крик.
Глава 37
Прошло три дня с тех пор, как Фаон покинул пещеру и отправился к Эзили. Сначала он шел по снегу, изредка оборачиваясь, чтобы посмотреть на свои следы. Потом он миновал короткий участок горных лугов. Спустившись к подножью, мужчина оказался в густом хвойном лесу. Огромные величественные деревья щетинились острыми коричневыми иглами. Они прожили долгую древесную жизнь, но ни разу не видели такого существа, как он. Мужчина только усмехался, игнорируя их жалкие попытки задержать его, и продолжал упорно идти вперед. И лес сдался. Он перестал мешать Фаону и даже проложил узкую извилистую тропинку, чтобы мужчине было легче идти.
Фаон чувствовал себя в лесу как дома. Ведь он вырос в Олодумаре. И пусть годы космических скитаний размыли его детские воспоминания, но они так и не смогли навсегда уничтожить их. Стоило только Фаону вновь оказаться в лесу, вдохнуть прохладный чистый воздух, дотронуться рукой до шершавых стволов, как все вернулось.
Лес почувствовал это и по-дружески помог ему избавиться от тяжелых мыслей, которые все эти дни мучили Фаона. Мужчина жалел, что не объяснил Мстиву то, что собирался сделать. Он корил себя за то, что под влиянием минутной обиды запретил разведчику говорить Озби о причине своего поступка.
Какими бы ни были их отношения, Фаон не хотел, чтобы Озби считал его предателем. Он был уверен, что при других обстоятельствах, если бы между ними не стояла Комда, они могли бы стать друзьями. И пусть теперь этого уже никогда не произойдет, Фаон был благодарен вагкху не только за умение обращаться с мечом. Озби научил его понимать, что такое честь, дружба, самопожертвование и, конечно же, любовь. Озби заслуживал уважения и Фаон не раз готов был открыто продемонстрировать его, если бы не Комда. Комда… Как она восприняла его решение? Записала его в предатели или попыталась понять? К сожалению, теперь он об этом никогда не узнает. Фаон вздохнул, поправил рюкзак и зашагал вперед.