У одной из рабынь сдали нервы, и она истошно закричала. Эзили медленно повернула голову в ее сторону. Один из надсмотрщиков подскочил к женщине и ударил ее палкой по затылку. Та дернулась и затихла. На ее волосах выступила кровь. Она потекла по склоненному лицу и закапала на землю. Эзили недовольно поморщилась. Фаон готов был поклясться, что ее огорчил не вид крови, а неумелый удар надсмотрщика. Он не должен был убивать женщину до того, как вспыхнет пламя костра. Ей была уготована совсем другая смерть.
Его догадка оказалась верной. Эзили посмотрела на своих слуг, и они тут же спустились с помоста. Их темные лица были невозмутимыми, а движения размеренными и спокойными. Чего не скажешь о самом надсмотрщике. Он кричал и яростно сопротивлялся, когда его привязывали к жертвенному столбу. Тело мертвой женщины слуги бросили рядом с костром, не потрудившись отнести его куда-нибудь в сторону. На крики надсмотрщика стоящие на площади люди старались не обращать внимания. Никто не хотел оказаться на его месте. Эзили опять заговорила:
–Я собрала всех вас на площади ради одной единственной цели: вы должны преисполниться веры в нашу победу! Ни какой самозванке, называющей себя богиней Матхинари, больше не одолеть нас! Наша сила велика и многогранна, как был многогранен облик вашей первой королевы и моей матери – Шакьи. Она позаботилась о нашем будущем, написав Предсказание! В нем говорится, что любого, осмелившегося напасть на нас ждет мучительная смерть! Верьте мне! Я собственными глазами видела это Предсказание! – и Эзили провела правой рукой перед лицом, словно подтверждая свои слова.
Фаон поправил рулоном сползающую на нос чалму. «А ведь Эзили врет. Она не могла видеть Предсказания, а, тем более, читать его, ведь оно хранится на борту «Синей чайки». Она могла прочесть только то, что дописала в Книге Комда. А я сомневаюсь, что та написала о «мучительной смерти». Я знаю Комду. Скорее всего, она написала что-то абсолютно противоположное этому. То, что могло бы изменить Предсказание в ее пользу!»
Даитьи, толпившиеся на площади, отнеслись к словам Эзили с большим доверием, чем Фаон. Они восторженно закричали и замахали в воздухе руками, демонстрируя, что готовы сразиться с любым противником. Их крики заглушили вопли привязанного к жертвенному столбу надсмотрщика. Фаон видел, как тот крутит головой и открывает рот, но не слышал ни звука.
Неизвестно откуда появился пропавший шаман. Теперь в его руке был горящий факел. Шримад стоял так близко к Фаону, что мужчина почувствовал, как тот напрягся. «Голову даю на отсечение, что раньше старик не был столь добродетельным. Наверняка на службе у Великой Толстухи он замарал руки кровью. Почему же сейчас он так болезненно реагирует на ритуал жертвоприношения?» Размышления Фаона были прерваны шаманом. Тот поднес факел к костру и дрова мгновенно вспыхнули. Это было так неожиданно, что Фаон несколько секунд удивленно смотрел на пламя, пока не понял, что дрова были чем-то пропитаны.
***
Ничего отвратительнее этого зрелища Фаон в жизни не видел. А ему многое пришлось повидать за последние шестнадцать лет. Душераздирающие крики рабов, отвратительный запах горящей плоти, вопли обезумевшей толпы и… усталость. Фаон чувствовал странную опустошенность, как будто несколько суток провел на ногах без сна. Шримад рядом с ним пошатывался и беззвучно плакал. Фаон посмотрел на Эзили. Она единственная из всех улыбалась.
Фаон закрыл глаза. И тут с ним произошло нечто необычное. Раньше такого никогда не было. Даже с закрытыми глазами он видел толпу даитьий и сидящую на помосте Эзили. Только теперь они выглядели иначе. Тело Эзили светилось и напоминало кокон. От него шло множество нитей, которые, извиваясь, спускались с помоста и ползли к людям, стоящим на площади. Те, к кому они прикасались, переставали кричать и начинали стонать и плакать.
Фаон видел, как по нитям назад к Эзили течет свет. Одна из таких нитей «присосалась» к его ноге. Другая обкрутилась вокруг тела Шримада. Фаон открыл глаза. Нити исчезли. Он снова закрыл их. Нити появились снова. И тут он все понял. Понял, для чего нужны все эти жертвоприношения. Эзили забирала у людей энергию. Она, как ненасытная паучиха, высасывала из них силы. Наверное, это было легче сделать в тот момент, когда люди были переполнены эмоциями. «Со мной это не пройдет!» – решил мужчина и мысленно разорвал свою нить.
Затем он проделал то же самое с нитью Шримада. Оторванные куски энергетических нитей лежали на земле, а те их части, что шли от Эзили шевелились в воздухе подобно червякам, пытаясь вновь присосаться к телу Фаона и Шримада. Тогда мужчина бросил на землю мешающий ему рулон ткани и схватил старика за плечи. Он прижал его спиной к себе и поставил между нитями и их телами прозрачный заслон. Нити начали биться о преграду, пытаясь пробить ее. Фаон открыл глаза. Шримад смотрел на него, запрокинув голову.