Путешественники оказались в маленькой комнате с закопченными стенами, небольшим деревянным столом и колченогими табуретками. Тихий шорох заставил всех насторожиться. Озби и Райен с трудом побороли желание достать оружие. Комда и Фаон доверяли Драупу. Он не мог привести их туда, где бы им угрожала опасность. Значит, не нужно было торопиться демонстрировать свою силу, тем более что Комда была абсолютно спокойной. Шорох стих, и откуда-то из глубины комнаты появился человек. Это был высокий парр с бритой головой и зелеными глазами.
-Кого ты привел, Драуп? Ты же знаешь, нельзя волновать учителя!
Глаза жреца сверкнули в темноте. Шорох послышался снова. Драуп шагнул вперед, полностью выйдя на свет. Остальные не торопились поступать также. И тут шорох сменился шагами. То, что увидели путешественники, поразило их. Им показалось, что ожили и задвигались стены. С немым удивлением мужчины смотрели на приближающиеся к ним тени. Фаон первым нарушил молчание:
-Кошки…
Действительно, по темной комнате медленно и осторожно двигались кошки. Но так казалось только на первый взгляд. Присмотревшись, путешественники поняли, что это люди. Именно люди, которые по какой-то необъяснимой причине были удивительно похожи на кошек. Причем одни из них были уже совсем неотличимы от животных, а другие только начинали меняться. На лице жреца появилась насмешливая и высокомерная улыбка:
-Ты еще здесь, Драуп? Не убежал?
-Не зарывайся, Глэйшир! Я пришел не к тебе, а к учителю!
Первые кошки добрались до Комды, которая стояла впереди остальных и вдруг замерли. Они принюхались, потом издали тихое урчание и легли возле ее ног. Улыбка на лице Глэйшира исчезла без следа. Он удивленно произнес:
-Что происходит?
Быть может, такое и случалось уже когда-нибудь. Быть может, это было обычным явлением, но Фаон видел такое впервые. Лицо и руки Комды засветились, словно внутри женщины зажегся свет. Её одежда изменилась, превратившись в длинное белоснежное платье, а в правой руке появился цветок. Кошки заурчали громче и прижались к ее ногам. Они терлись об нее своими лохматыми боками и пытались лизать руки.
-Здравствуй, Глэйшир! Мне показалось или ты действительно не рад меня видеть?
Мелодичный голос женщины заполнил всю комнату. Жрец вздрогнул, изменился в лице и опустился на колени. В углу комнаты, там, где было абсолютно темно, послышалось кряхтение и тихий стон. Комда пошла вперед. Стоило ей только сделать первый шаг, как все свечи, которые рачительный жрец припрятал на «черный» день, вспыхнули. В комнате стало так светло, что мужчины невольно зажмурились. Теперь угол, из которого доносились тихие стоны, стал хорошо виден. Там на кровати лежал старик. Он, кряхтя и постанывая, пытался подняться. Наконец, ему это удалось. Он сел на кровати и тихо спросил:
-Кто здесь? Что происходит?
Руки старика двигались перед ним, ощупывая воздух. И тут Фаон узнал этого немощного старика. Это был Бабалоа, главный жрец храма Матхинари Справедливой. Теперь уже бывший жрец бывшего храма. Старик продолжал водить руками, спрашивая:
-Где ты, Глэйшир? Ты что, оглох и онемел? Что происходит?
Комда сделала еще один шаг и громко произнесла:
-Бабалоа… - она тоже узнала старика.
Жрец замер. Его руки медленно опустились, и тут Фаон увидел, что глаза старика были белыми, как снег. В них не было ни радужки, ни зрачка. Старик был слеп. Комда тоже поняла это, потому что сказала:
-Это я, Бабалоа.
-Кто ты? Зачем ты пришла?
-Я принесла тебе цветок.
-Какой цветок? Я ничего не понимаю… Где же Глэйшир? Куда он подевался?
Рука женщины опустилась старику на голову. Свет, который излучало ее тело, стал «стекать» в эту руку, делая ее нестерпимо яркой. Старик поднял лицо. И тут все увидели, как из его глаз потекли слезы. Они стекали по лицу Бабалоа и капали на его старую, рваную тунику. Вместе с этими слезами из глаз вытекала мутная белизна. Вот уже она исчезла полностью и глаза старика очистились. Только теперь они были не зелеными, как раньше, а небесно-голубыми, словно незабудки в лучах солнца.