-Богиня… - и тут старик зарыдал по-настоящему. Его не смущало, что в комнате находятся другие люди. Он плакал навзрыд, как ребенок. Комда погладила старика и протянула ему цветок.
-Утешься. Я не позволю больше никому обижать вас.
-Богиня Матхинари…
Старик прижал цветок к груди так, словно это было какое-то невероятное сокровище, и робко взглянул на Комду.
-Ты вернулась…
-Да, я вернулась. И теперь хочу знать, что здесь произошло. Почему Амбика и мой храм превратились в развалины? Кто уничтожил их?
Бабалоа провел рукой по лицу, стирая слезы, и завертел головой в поисках стула, на который можно было бы усадить богиню. Глэйшир перехватил его взгляд, вскочил с пола и схватил табуретку. С сомнением взглянув на нее, он поставил табуретку на пол и бросился вон из комнаты. То ли все жрецы отличались такой поразительной резвостью, то ли Глэйшир был самым быстрым из них, но через минуту он появился в комнате, держа в руках стул. Осторожно, словно свет, излучаемый Комдой, мог обжечь его, он приблизился к женщине и поставил рядом с ней стул. Затем обернулся, посмотрел на стоящих мужчин и снова выскочил из комнаты. Комда села и посмотрела на старика. Бабалоа глубоко вздохнул, и по-прежнему прижимая цветок к груди, начал свой рассказ.
-Это случилось несколько лет назад. В Амбике появилась женщина, которая называла себя дочерью Великого Учителя. Хотя женская красота мало волнует меня, я должен признать: она была очень красива. Но гораздо более важным являлось то, что она искренне хотела нам помочь. Правда, в чем могла заключаться эта помощь, я тогда не понимал. Мы и так жили неплохо. Возможность обратного обращения не беспокоила нас, а больше нам ничего и не нужно было…
Прозревшие глаза старика с нежностью смотрели на богиню. Люди-кошки словно мягкий живой ковер лежали на полу возле ног Комды. Появился запыхавшийся Глэйшир, который принес еще три стула. Райен, Фаон и Озби сели. Драуп остался стоять. Он, так же как и Бабалоа, не мог оторвать от Комды глаз.
-Первым делом женщина отправилась в храм. Пока мы ехали на лодке через озеро, она с восхищением отзывалась о его красоте и совершенстве. Первые минуты в храме она тоже испытывала восторг. А потом ее настроение резко изменилось. Я почувствовал, когда это случилось. Перемена в настроении женщины произошла после того, как она увидела твою статую, богиня. Её лицо потемнело, а взгляд стал холодным. Я тогда не придал этому особого значения… Женщина исчезла так же внезапно, как появилась. Несколько месяцев мы ничего не слышали о ней. Вернулась она уже не одна. Вмести с ней пришли темнокожие люди, вооруженные мечами и копьями.
Фаон перебил старика:
-Это были только мужчины?
-Нет. Среди них были и женщины. Тоже темнокожие, но все с одинаковыми светлыми волосами.
Фаон посмотрел на Комду. Она кивнула головой и вновь сосредоточила все свое внимание на старике.
-Эти люди воспользовались гостеприимством жителей Амбики и поселились в их домах. А потом выгнали из них хозяев. К храму потянулись толпы страждущих. Я пытался успокоить и утешить их, но что я мог сделать? Как я мог объяснить им поведение этих людей? Никогда раньше я не сталкивался ни с чем подобным. Тем временем женщина захватила власть в городе, каким-то образом переманив на свою сторону всех зажиточных горожан. Прости меня, богиня, я не смог помешать ей.
Старик тяжело вздохнул и опустил голову.
-Но это ведь не все. Что произошло дальше, Бабалоа? Как был разрушен храм?
-Храм был разрушен намного позже и не этими людьми. А тогда… Тогда с жителями Амбики что-то случилось. Это напоминало всеобщее затмение. Люди перестали ходить в храм. Они забыли про заповеди. Вместо этого они стали строить жертвенники. – Старик тяжело вздохнул. – Я помню, что ты предупреждала об этом, богиня. Я записал твои слова и повесил их рядом с заповедями Учителя, но это не смогло уберечь жителей Амбики от роковой ошибки. Наверное, это моя вина. Я не сделал того, что должен был сделать.
-Не нужно винить себя за ошибки других, Бабалоа. Это слишком тяжелая ноша, которую не под силу нести одному человеку. Ты сказал, что жители Амбики стали строить жертвенники. Продолжай.