–Повернись. Я сделаю укол в плечо.
Озби покорно выполнил этот приказ. Фаон заметил, как его ресницы дрогнули, когда длинная игла вошла в руку.
–Рана слишком глубокая. Её нельзя так оставлять. Нужно зашить.
–Хорошо.
Мстив покопался в аптечке и достал из нее небольшой овальный предмет, напоминающий желудь.
–Хочешь, я сделаю еще один обезболивающий укол?
–Не надо. Я потерплю.
Мстив кивнул с таким видом, как будто другого ответа и не ждал. Он осторожно поднес желудь к плечу Озби. Его длинные пальцы на что-то надавили, и прямо на глазах изумленного Фаона у желудя стали расти лапки. Еще несколько секунд – и Мстив уже держал в своих руках большого жука. Усадив жука на то место, где начиналась рана, Разведчик буркнул:
–Не двигайся, а то шов получится неровным.
Озби замер. Жук пошевелил передними лапками, устраиваясь удобнее. Затем приподнялся, уперся в тело мужчины своим блестящим продолговатым брюшком и одним быстрым резким движением вогнал в рану свое жало. Ресницы Озби снова дрогнули.
Жук медленно полз по ране, аккуратно соединяя ее края своими передними лапками. А его острое жало тем временем как игла швейной машинки зашивало рану. Мстив восхищенно произнес:
–До чего дошла техника! Еще пару лет назад такого и в помине не было!
Озби улыбался, но Фаон видел, что ему сейчас не до улыбок. Очевидно, что такой способ сшивания ран был очень болезненным.
Когда чудо-жук закончил свое дело, Мстив снял его и вновь аккуратно засунул в аптечку. Озби пошевелился, собираясь встать.
–Сиди. Я еще не закончил.
Мстив снова покопался в аптечке и достал очередного жука.
–Зачем это?
–А как же кровь? Ты собираешься ходить весь перемазанный ею?
И Озби вновь смирился. Он позволил Мстиву усадить на себя очередного жука, который в этот раз уже не зашивал рану, а просто пожирал кровь, которая вытекла из неё. Затем Мстив сделал Озби еще несколько уколов антибиотиков, наложил повязку и только после этого успокоился.
Фаон глубоко вздохнул, переводя дух. Ему казалось, что все это время жуки ползали не по телу Озби, а по его собственному. У него внезапно разболелось правое плечо. Он смотрел, как Мстив помогает Озби надеть куртку и думал: «Почему он запретил говорить Комде о ране и добровольно подверг себя такому испытанию? Ему же было больно. Я это видел. Почему? А я? Как бы на его месте поступил я?»
Эмоциональный и красочный рассказ Аль Варра не получился таким длинным, как он того хотел. Комда то и дело перебивала его вопросами, а потом и вовсе отправила на «Свифт», сославшись на то, что у него еще много неоконченных дел. Корабль качнулся в воздухе, словно под тяжестью вернувшегося на борт больбота, и улетел.
Быстро стемнело. Небольшой отряд расселся вокруг костра, предвкушая рассказ Озби, который, может быть, и не будет таким впечатляющим, как история Аль Варра, но зато он будет предельно искренним и точным. Действительно, Озби перечислил известные ему факты, кратко обосновал смысл своих поступков, покритиковал себя за ошибки и замолчал.
Его рассказ больше напоминал доклад, чем историю, рассказанную очевидцем захватывающих событий. Такое сухое повествование не понравилось даже Легбе. Зверь сердито заворчал и отвернулся. Зато история о визите Эзили, рассказанная Комдой, заставила Озби оживиться. Он явно разволновался. И хотя по его лицу этого не было видно, Фаон чувствовал, что не ошибается. Озби задал множество вопросов, уточняя каждую деталь.
После ужина все стали расходиться по палаткам. Фаон вызвался дежурить. Он помнил, что вчера вместо него, в силу сложившихся обстоятельств, дежурила Комда. Озби собирался ночевать в палатке Мстива. Он даже отнес туда рюкзак. Но Комда позвала его к себе. Это была не просьба. Приказ. Озби пришлось подчиниться.
Снаружи палатка Комды ничем не отличалась от остальных. Озби осторожно отодвинул полог и заглянул внутрь. Первым, на что мужчина обратил внимание, был пол. Он был застелен тканью. Озби наклонился и дотронулся до нее рукой. Ткань была теплой и гладкой на ощупь. Совсем как та, из которой была сделана новая форма экипажа «Синей чайки»… Палатку освещали парящие в воздухе энергетические шарики. Может быть, поэтому внутри было по-домашнему уютно. Но стоило только Озби перешагнуть порог, как он услышал: