Люди в толпе завертели головами, но никто не сдвинулся с места. Райен изобразил на своем лице скорбь. Многие услышали, как он произнес: «Неужели в городе нет воды?» После этого он подхватил подол своей длинной туники и направился к фонтану. Женщина, которая защищала своего сына, последовала за ним. Склоняясь в поклоне, она тихо зашептала:
–Прошу прощения, Глэйшир, но фонтан высох около года назад.
–Ты знаешь, как меня зовут?
–Я была в Амбике на празднике Цветов и видела вас.
Райен-Глэйшир изобразил на своем лице снисходительную улыбку. Одновременно с этим он медленно поднял руку над пересохшей чашей фонтана. Озби замер. Он начинал понимать, что задумал Хранитель. Райен стоял, склонив голову набок, словно к чему-то прислушивался. Озби обернулся, чтобы посмотреть на Мстива. Разведчик не сводил с Хранителя глаз. И тут послышался гул. Он шел откуда-то из-под земли. Озби вновь посмотрел на Райена. Тот улыбался. Гул сменился вибрацией. Толпа, с волнением и интересом наблюдавшая за действиями Глэйшира, снова начала волноваться. Озби положил руку на рукоять клинка. И тут раздалось громкое шипение, как будто под землей пробудилась огромная змея. Следом за шипением что-то забулькало, и из оскаленных пастей каменных кошек потекла жидкая грязь.
Озби с облегчением выдохнул и отпустил рукоять клинка. Женщина, стоящая рядом с Глэйширом, удивленно охнула и заметалась по площади. Она то подбегала к толпе застывших от удивления горожан, то возвращалась назад, к жрецу. Грязь, текущая из фонтана, сменилась водой. Она была еще мутной, загрязненной песком и землей, но все же это была ВОДА! Люди на площади заговорили все разом и вдруг… разбежались. Через минуту около фонтана остались стоять только Райен, Озби, Мстив, женщина и ее сын. Райен опустил руку и сказал:
–Дайте мне кружку!
Женщина охнула, хлопнула себя по щекам руками и побежала следом за остальными. Её сын с ненавистью взглянул на Райена и сказал:
–Это иллюзия. Фокус. Никакой воды в фонтане на самом деле нет!
Райен не успел ничего ответить, а на площади уже появилась мать нуфуса, которая несла в руке небольшой ковшик с длинной изогнутой ручкой. Она протянула ковшик жрецу и вновь застыла, глядя на фонтан. Райен подставил ковш под воду, которая уже окончательно очистилась и теперь била из открытых ртов кошек красивыми упругими струями. Он дождался, когда ковш наполнится, подошел к юноше и аккуратно, не торопясь, вылил ему воду на голову. С непередаваемой улыбкой мужчина произнес:
–Ты не мокрый. Это просто иллюзия. Никакой воды и в помине нет!
Озби не выдержал и расхохотался. Посрамленный нуфус вытер лицо рукой и с ненавистью взглянул на вагкха. Райен снова набрал воды в ковш, но не стал выливать ее на голову юноши, а отправился в келью. В суете событий он не забыл того, ради чего они пришли в этот город. А именно: узнать, что стало с Мелдианом. Похоже, что изможденный, закованный в колодки жрец-парр был единственным ключом к разгадке этой тайны. Его нужно было спасти во что бы то ни стало, чем Райен и собирался заняться.
***
Фаон не хотел отпускать Комды даже после того, как она перебралась через каменный завал. Но энергетический шарик светился настолько слабо, что Фаон был вынужден отпустить руку женщины.
–Слишком темно. Я зажгу фонарь.
–Подожди, я сделаю другой шарик, побольше.
–Может быть, не стоит? Ты устала.
–Вот в чем основной недостаток телепатов! Они все чувствуют без слов! Ничего, на шарик у меня сил хватит. В крайнем случае, ты понесешь меня назад на руках.
–А, может, я все-таки включу фонарь? – В голосе мужчины слышалось опасение, что последние слова Комды действительно сбудутся. Она улыбнулась. Очень сомнительно, чтобы такого сильного мужчину, как Фаон, страшила перспектива нести ее назад на руках. К тому же фонарь, каким бы он ни был мощным, создавал направленный свет, а ей хотелось, чтобы Фаон увидел всю комнату целиком.
Комда сложила ладони вместе и закрыла глаза. На этот раз шарик действительно получился большим и ярким. Он взлетел под потолок и засиял там, подобно лампочке. Теперь в комнате было так светло, что можно было даже читать. Глаза мужчины и женщины скользили по каменным стенам, отмечая любые, даже самые незначительные детали.