–Да, видел.
–Но, насколько я знаю, Райен родился очень давно. Задолго до рождения самого Озби.
–Это так.
–Тогда почему, Комда?
–Если бы ты видел отца Райена, ты бы меня понял… Скажем так: я не хочу, чтобы отношение Озби к Райену изменилось. Если он узнает, кто его отец, это неизбежно произойдет. К тому же возможны и другие нежелательные последствия.
–Я ничего не понимаю! Озби по складу ума – аналитик. Так ведь? Если он видел отца Райена, а ты говоришь, что сын очень похож на своего отца, неужели он до сих пор ни о чем не догадался?
Женщина отвернулась. Теперь она упорно смотрела куда-то в сторону. Не дождавшись ответа на свой вопрос, Фаон позвал ее:
–Комда!
Она продолжала смотреть в сторону. И тут мужчину пронзила догадка:
–Неужели… Неужели это твоих рук дело?
Комда отреагировала неожиданно бурно. В ее голосе звучала обида и раздражение.
–Чего ты хочешь от меня, Фаон? Опять правды? А ты сам всегда поступаешь так, как написано в умных и правильных книжках? Ты сам никогда не пытался скрыть что-то от другого человека? Не ради себя. Ради спокойствия этого человека?
Комда вскочила на ноги и попыталась малодушно сбежать. Фаон догнал ее, схватил за плечи, развернул к себе и заговорил, глядя женщине прямо в глаза:
–Подожди. Не убегай. Я больше не буду мучить тебя вопросами. Я знаю, как это сложно – выворачивать свою душу наизнанку перед другим человеком.
–Ты очень изменился, Фаон. Я весь день думаю об этом. Даже не знаю, как мне теперь к тебе относиться…
–Так же, как раньше. И ты ошибаешься. Я не изменился. Я все тот же Фаон, которого ты пятнадцать лет назад повстречала здесь, на Лефкаде.
Комда промолчала. Она знала, что мужчина лукавит. Но раз он хочет, чтобы она относилась к нему так, как прежде, значит, это устраивает его. Значит, пусть так оно и будет.
Глава 26
Райен приподнял голову старика, поднес к его губам ковшик с водой и стал осторожно его поить. Озби смотрел на потрескавшиеся до крови губы жреца-парра. Они видел, как вода течет по подбородку и капает ему на грудь. Грязная туника намокала прямо на глазах.
–Ты проливаешь.
–Вижу. Но я и так лью очень медленно.
–Давай я подержу ему голову.
–Лучше попробуй разыскать какую-нибудь еду. Лучше, если это будет что-то вроде похлебки. Твердую пищу ему не проглотить.
Озби встал и в который раз направился к дверям кельи. Проделывая этот небольшой путь, он услышал за спиной шепот старика:
–Глэйшир… Уходи скорее… Они убьют тебя…
–Не волнуйся, Нуаж. Поверь, мне ничего не грозит. Я только что разговаривал с жителями Бродвеста. Они выглядят вполне вменяемыми.
Старик жалобно застонал и отрицательно покачал головой из стороны в сторону.
–Ты ничего не знаешь…
–Вот ты мне все и расскажешь. И не только про события последнего месяца. Меня интересует еще кое-что другое. То, что произошло в Бродвесте примерно год назад и о чем до сих пор напоминает стоящий на площади обугленный жертвенный столб.
Райен заметил страх в глазах старика и успокаивающим тоном произнес:
–Но только после того, как ты поешь и немного придешь в себя. К тому же у меня есть для тебя хорошая новость. Очень хорошая новость. Но и ее я пока поостерегусь произносить вслух. Боюсь, ты не вынесешь такого потрясения.
Озби, покинув келью, сразу приступил к делу. Он подошел к женщине, так отчаянно защищавшей своего непутевого сына, и сказал:
–Мне нужна еда. Немного. Это должен быть суп.
Та охнула и в замешательстве посмотрела по сторонам. Озби спокойно продолжал:
–Это для вашего жреца Нуажа. Он в очень тяжелом состоянии. Настолько слаб, что едва говорит. Я даю вам полчаса на то, чтобы приготовить еду. Учтите, мне нужно немного, но она обязательно должна быть жидкой.
В Озби было нечто такое, что не позволяло людям с ним спорить. Поэтому женщина, в последний раз беспомощно взглянув на него, быстрым шагом покинула площадь. Зато ее сын продолжал стоять рядом с фонтаном, изредка переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд, направленный на вагкха, был по-прежнему мрачным. Только теперь в нем кроме обиды было еще и удивление. Он явно не понимал, что происходит.